— Да, но… я бы всё равно на всякий случай подождал, — Полуухий поёжился, обхватив себя руками за плечи, будто в тоннеле вдруг стало холоднее. — Тем более что мне нужно ещё как минимум дважды влить силу руны в тебя, чтобы кость как следует укрепилась в месте слома, иначе снова треснет при первой же нагрузке. Всё-таки у меня руна только второй орбиты, нэк.
— Арах, — я посмотрел ему прямо в глаза, — сколько нам идти до выхода на поверхность? А сколько мы протянем без воды, если решим сидеть здесь и ждать?
Гоблин только беспомощно открыл рот, явно не находя, что на это возразить, и тут же его захлопнул.
— Вот именно, — кивнул я, поднимаясь на ноги и проверяя, как поведёт себя нога. Та отозвалась тупой болью, но и только. — Какой-нибудь старый фонарь, сломанный факел или даже огарок свечи мы, может, ещё и найдём по пути, старые шахты такими вещами обычно не бедны. А вот насчёт воды я совсем не уверен.
— И куда мы пойдём? — обречённо поинтересовался Арах, поднимаясь вслед за мной.
— В город гоблинов.
— Ты знаешь нужное направление?
— Да, — кивнул я. — Там завал, — указал себе за спину, и сразу вытянул руку перед собой, — значит нам туда.
— «Вперёд» — моё любимое направление, нэк.
Все эти дни Золид только и мечтал о том, чтобы чёрная руна наконец заткнулась. Настолько ему осточертели её бесконечные, завуалированные под заботу попытки его вербовать — то шёпотом нашёптывая обещания невиданной силы, то холодно, расчётливо взывая к остаткам его прежнего, шаманского разума, будто торговец на рынке, расхваливающий залежалый товар.
Но сейчас, находясь в окружении эльфов, молчание паразита, как ни странно, злило его с каждой минутой всё сильнее. Привычная, надоедливая болтовня в голове внезапно оборвалась, оставив после себя лишь тревожную пустоту, а тревога эта была куда неприятнее любых прежних уговоров.
Он стоял посреди улицы, будто вырезанный из камня истукан. Один его глаз был закрыт, второй внимательно наблюдал за врагами, ни на мгновение не теряя бдительности. Клановая техника боевой медитации отсечения реальности и погружения в чертоги разума — древний шаманский приём, позволявший получить драгоценную передышку за счёт разной скорости течения времени между внешним миром и внутренним сознанием.
Шаман особо не задумывался о том, почему заметил остроухих лишь в самый последний момент, когда те открыто вышли к ним из-за поворота улицы. Мало ли сколько в этом мире существует скрывающих присутствие рун, доступных знатным Домам. Удивляться подобному не приходилось.
Но вот почему эти долговязые ничтожества не испытывали ни капли страха перед тремя Плетями, вставшими перед ними, это уже настораживало по-настоящему. А ещё больше настораживало то, что с их появлением паразит в его голове вдруг замолчал и вообще перестал подавать хоть какие-то признаки собственного присутствия, будто сам испугался и затаился где-то в самых потаённых уголках сознания.
Орк так и не успел прийти ни к какому однозначному выводу, когда змеелюд-отступник, только что стоявший перед ним на коленях в знак покорности, вдруг поднялся и направился прямиком к эльфам.
Этот тоже, подобно самим эльфам, более не источал ни капли того самого запаха страха, что ещё недавно ощутимо витал в воздухе.
«Никто никого не боится», — мысленно фыркнул орк, невольно пытаясь понять логику этого противостояния.
Впрочем, ему было плевать на подобные тонкости. Сейчас его новый подручный сам разгадает эту загадку, а Золиду останется лишь наблюдать. Так даже лучше, пусть действует самостоятельно, без прямых указаний хозяина.
Правда, уже через несколько минут орк раздражённо хмыкнул, наблюдая за разворачивающейся сценой. Этот идиот не боялся эльфов лишь потому, что ошибочно полагал, будто, преклонив колено перед Золидом, теперь находится под его надёжной защитой. А поскольку шаман лично, без особых усилий прикончил пару Плетей, тот счёл его непобедимым. Потому теперь и насмехался над эльфами, обзывая их последними глупцами, добровольно вышедшими навстречу собственной смерти.
Продолжалось это всё, впрочем, недолго.
На очередном особенно едком оскорблении змеелюд словно поперхнулся собственными словами. Он закашлялся, схватившись за горло, и начал медленно, неуверенно пятиться назад.
От эльфов вперёд стремительно вырвался один из копейщиков. Он молниеносно сократил расстояние с замешкавшейся Плетью и, воткнув копьё в стык меж камнями мостовой, ловко выхватил короткий, изогнутый меч.
ШУХ…
Приятно для слуха прошелестел клинок, рассекая воздух, а следом раздался протяжный вопль, полный боли. Орал лишившийся разом обеих ног змеелюд, заваливаясь набок в облаке взметнувшейся пыли.
Ещё больше удивило Золида то, что случилось дальше. Эльфийского воина вместо ожидаемой похвалы за столь эффектную расправу, напротив, принялись отчитывать. Кто-то из старших раздражённым голосом бросил ему несколько отрывистых фраз о непозволительной поспешности и действии без прямого приказа. Тот, уже занеся меч для добивающего удара, так и замер с поднятой рукой, не решаясь продолжить.
Но один из эльфов, судя по всему, самый главный среди присутствующих, небрежным взмахом ладони пресёк злобную отповедь командира на полуслове и произнёс коротко:
— Зато проверили.
От этой пары слов тон собравшихся мгновенно переменился. Воин, минуту назад пристыженный, теперь удостоился скупых, но одобрительных кивков.
— Амулет. Четырёхконечная звезда, обвитая змеями, — после длительного молчания снова напомнил о себе паразит. Его голос прозвучал в сознании Золида. — Будь осторожен. Он блокирует силу.
Спрашивать что-либо у руны Золид не стал, как, впрочем, не стал и благодарить её за подсказку.