Но поправлять гоблина я не стал. Трудно было представить себе попутчика хуже ноющего Араха, застрявшего наедине с собственными мрачными мыслями. Так что пусть уж лучше и дальше витает в облаках, размышляя о будущем, лишь бы не начал снова причитать и жаловаться на голод, жажду или насекомых.
— Я согласен, нэк.
— С чем? Или на что?
— Заплатить за огненную руну достойную цену. Клянусь перед своей сциллой, что не останусь в долгу.
Я невольно замер на полшаге, покосившись на него с некоторым удивлением. Сам бы я никогда не стал давать подобных обещаний перед собственной сциллой. Слишком уж серьёзная это вещь, чтобы разбрасываться ею почём зря. Мало ли как жизнь сложится. Нарушишь слово и будут крайне неприятные последствия.
С другой стороны, Арах высказался довольно размыто, без какой-либо конкретики насчёт сроков или точной формы платы. Так что вроде и подстраховался, оставив себе пространство для маневра, но тогда возникал резонный вопрос, а стоила ли овчинка выделки, если клятва вышла настолько обтекаемой, что почти ничего толком не гарантировала?
Впрочем, это была его собственная жизнь, и только ему одному выбирать, каким путём развивать свою силу. Может и правильно, что не спешит рисковать. То что повезло провернуть подобный фокус во время сражения с Теневым Монархом не гарантирует, что удача не отвернётся теперь.
— Ну, раз поклялся, значит поклялся, — я хмыкнул и зашагал дальше, стараясь не думать о том, что впереди нас ждёт ещё, возможно, не один день пути в кромешной темноте.
Тоннель тем временем начал понемногу забирать вниз, отдаляясь от поверхности всё сильнее, и я невольно задумался, правильным ли путём мы вообще движемся, или же с каждым шагом лишь глубже забираемся в чрево этого забытого богами лабиринта.
Наконец уклон сошёл на нет, и под ногами вместо крутого, изматывающего спуска потянулся почти горизонтальный пол тоннеля. Дышать сразу стало немного легче, не в прямом смысле, воздух здесь был всё тем же спёртым, пропахшим пылью, но само ощущение, будто мы наконец перестали неумолимо погружаться всё глубже в чрево земли, немного приободрило.
Ещё через несколько часов, за время которых мы почти не разговаривали, слишком уж пересохло в горле, а драгоценную воду тратить на пустую болтовню не хотелось, тоннель вывел нас к очередной развилке. Оба рукава на этот раз, к моей нескрываемой радости, довольно резко забирали вверх, будто сама шахта намекала, что выход где-то там, наверху, осталось лишь выбрать правильное направление.
— И куда теперь? — Арах устало прислонился плечом к стене, переводя взгляд с одного тёмного провала на другой.
Оба выглядели совершенно одинаково.
Немного посовещавшись, мы решили разделиться, чтобы исследовать оба пути одновременно, не теряя времени попусту. Договорились углубиться хотя бы на час ходьбы, а после развернуться и вернуться на это же самое место, чтобы поделиться наблюдениями и уже здесь, сообща, решить, каким рукавом двигаться дальше.
— Можно, конечно, и не разделяться, — заметил я, — так оно, безусловно, безопаснее.
— Вот именно, нэк!
— Но тогда придётся сперва пройти один путь, а потом возвращаться назад и начинать со вторым. Но если именно второй окажется тупиковым, то придётся снова разворачиваться… Короче, времени на подобную роскошь у нас, к сожалению, попросту нет. Каждый лишний час сейчас на счету. Воды осталось всего ничего, — я потряс критично опустевшим бурдюком.
— Ты как всегда умеешь обнадёжить, — невесело усмехнулся Полуухий, но спорить не стал.
Мы быстро обговорили детали.
Если один из нас наткнётся на явный выход раньше отведённого часа, то всё равно продолжит путь, чтобы увидеть, что там дальше. Сразу возвращаться не имело смысла, так как исследующий второй тоннель в любом случае повернёт обратно только через час.
— А если тупик?
— А сам как думаешь? Топай обратно и молись, чтобы я тоже не упёрся в тупик.
— Подержи, — я протянул Араху фонарь, а сам принялся отрезать от рубахи ещё один кусок ткани. Нужно было смастерить факел. — Теперь давай обратно, — протянул я ему поделку.
— Я хочу фонарь, — возразил гоблин, не впечатлившись внешним видом факела. Всё-таки промаслить его как следует не получилось, не так много в фонаре масла.
— У тебя есть огненная руна. Если что, совсем без света не останешься, — я всё же заставил его поменяться.
Я шёл по казалось бы точно такому же тоннелю, но чем дальше, тем сильнее он менялся. Через четверть часа появился первый боковой лаз, узкий и тёмный, ведущий куда-то в сторону от основного пути. Затем второй, за ним третий. Боковые ответвления встречались всё чаще, и сам тоннель понемногу становился всё шире, будто мы наконец приближались к какому-то более крупному, обжитому некогда узлу шахтных выработок.
Но я упрямо шёл дальше, не сворачивая ни в один из соблазнительных проходов. Покуда дорога забирала вверх, меня всё устраивало — свернуть куда-то в неизвестность сейчас означало рисковать заблудиться. Тем более, что внутри некоторых на стенах и полу виднелись глубокие царапины от когтей.
— Пора топать обратно, — остановился я примерно через час.
За это время я так и не понял, выведет ли этот проход на поверхность, потому что под конец он начал вилять из стороны в сторону и снова слегка углубился. Посмотрим, что там нашёл Арах, и уже сообща решим, каким путём двигаться дальше. С этими мыслями я развернулся и зашагал обратно.
Но пройдя от силы половину дороги, остановился и прислушался, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.