— Впрочем, — тут же сообразил Ян, — супермаркет рядом, сейчас купим что-нибудь!
Снежана неуверенно пошла за ним, и как завороженная, загляделась на витрины с ломтями ветчины и сыра, аквариум, где плавала живая рыба, морепродукты на россыпи льда, пышный хлеб и душистую выпечку, торты и пирожные на любой вкус. Жрецы никогда не бедствовали, уж Ян знал это прекрасно — их труды оплачивались если не деньгами, то удачей в деловой сфере. И если отец Снежаны и впрямь торговал оберегами, то не простыми, и наверняка не на уличном базаре, а среди богатых и влиятельных людей.
Тем не менее она любовалась привычным для Яна новогодним изобилием как чем-то более сказочным, нежели вся их потусторонняя жизнь. Может, потому, что простые людские радости стали для них настоящей экзотикой?
Поэтому он запретил ей смотреть на ценники, и ребята вдоволь набрали вкусных вещей для ужина. А еще взглянули на детей, веселящихся в коридорах центра и на улице. Там выросли целые сугробы и в них можно было всласть поваляться, поиграть в снежки и на скорую руку слепить снеговика.
— Как же здесь хорошо… — вздохнула Снежана. Ян осторожно положил свободную руку ей на плечо — в другой были пакеты с продуктами, — и в этот раз она не противилась.
*В славянской мифологии божество Нижнего мира, повелевающее морозами, холодом и мраком
Глава 9
Снежана сидела на широком подоконнике, не касаясь пола голыми ступнями и кутаясь в свой шерстяной свитер, под которым ничего не было. И Яну это нравилось: как и его отец, он терпеть не мог манеру некоторых девушек расхаживать в мужской рубашке. За их спинами кружились снежинки, сплетаясь в огромный мягкий покров, мерцали цветными огоньками гирлянды в чужих окнах, проплывали блики от фар, плясали на снегу причудливые тени. Город полон своих духов-хранителей — юный колдун давно это предполагал, но только теперь они приняли его дружбу и согласились на служение.
Он снимал с нее робость и привитые комплексы вместе с одеждой, растапливал в своих объятиях скопившееся отчаяние, нашептывал нежные слова вперемешку с целебными заклинаниями. И миг за мигом девушка преображалась, наливалась силой и румянцем, тянула его к себе, путаясь худыми пальцами в светлых волосах юноши. Будто рождалась заново у него на глазах, извергая вместе с девичьей кровью старую боль и открываясь для другой жизни.
Илья много учил сына, как накладывать заклятия, — но теперь юноша впервые снял чары, наложенные сильными богами и жрецами. Снял без магической науки и подсказок предков, лишь по наитию природы и души…
Снежана погладила Яна по обнаженной крепкой спине, прохладной от зимнего окна, и спросила:
— Ты совсем не мерзнешь, прямо как духи?
— Был бы рад, но нет! У меня хороший запас прочности, но против Старца, или Карачуна, как ты его называешь, он скорее всего бессилен.
— А у меня никаких талантов, кроме послушания, — вздохнула Снежана, — даже плести обереги мне не доверяли, только подавать инструменты и раскладывать в коробки. Но хотя бы позволяли гулять одной, зная, что я все равно никуда не денусь.
— И все-таки ошиблись, — лукаво улыбнулся Ян, поцеловав ее в щеку. Снежана впервые вспомнила о семье за несколько часов, пока они нарезали и поедали закуски, запивали их вишневым соком, слушали музыку на старом кассетном магнитофоне и отчаянно подпевали, смотрели на город с засыпанного снегом балкона. А потом зима за окном отступила под напором их собственного и неповторимого жаркого лета. Зачарованный барьер надежно ограждал молодых людей, и даже телефон Снежаны был вне доступа.
Беспокоились ли они о дочери больше, чем о незавершенной сделке? Даже если так — Яна это не волновало, он еще не был хладнокровным убийцей, но и добряком себя никогда не считал. Его душа болела лишь за Снежану, а не за кого-либо из этого семейства, будь то старики или дети.
— Ты ведь хочешь жить, Снежана? — тихо спросил юноша. Она немного помедлила и сказала, избегая смотреть ему в глаза:
— Я очень хочу жить, Ян… но не вижу выхода! Давай просто доживем до утра и не будем портить себе настроение! Зато ты, возможно, навсегда запомнишь этот Новый Год. И когда через много лет будешь праздновать с женой и детьми, я хоть на мгновение приду к тебе снежинкой или ветерком…
Ян быстро поднялся и взял со стола бокал, в котором был темно-красный сок. Пара капель выплеснулась на скатерть, но юноша не обратил на это внимания, поднес его Снежане и сказал:
— Выпей все и повтори про себя то, что ответила мне, — «я очень хочу жить, Ян!»
— Это типа как желание загадать? — усмехнулась Снежана. — А как же записать, сжечь листок, смешать пепел с шампанским и вот это все?
— Некогда, — отрезал Ян. — Главное сила желания, а не атрибуты!
Снежана недоверчиво взглянула на парня, но покорилась. И по глазам Ян понял, что желание было высказано ее душой, пусть и наперекор рассудку.
— А теперь собирайся, — добавил он и начал торопливо одеваться. Снежана испуганно замерла, и ему пришлось легонько тряхнуть ее за плечо.
— Мне нужно вступить в контакт со Старцем, — пояснил Ян, — а для этого придется кое-куда уехать. Не бойся, там нас поддержат!
Глаза Снежаны расширились от ужаса, и она прошептала, вцепившись в его руку:
— Не смей, Ян! Ты все равно мне не поможешь, зато сам пропадешь! Что тогда будет с твоим отцом, с сестрой?
— Отец не простил бы мне трусость, Снежана! Кроме того, мои предки заключили союз с богами мертвого мира, которые в дружбе со Старцем. Поэтому у меня есть основания считать, что он не сожрет меня еще с порога…
Ян без предупреждения крепко поцеловал Снежану в губы, затем подтолкнул к двери и еле дождался, пока она влезет в куртку и сапожки. Потом он вызвал такси, и через час они прибыли к гостинице. Там Яну сразу не понравился царивший тусклый полумрак и серая аура, похожая на дым, которых не замечали постояльцы.
Не выпуская руку Снежаны, он быстро приблизился к тому месту, где они с сестрой недавно украшали елку, и яростно стукнул по колену: