— А может, заодно и пригласишь меня?
— Это плохая идея, — отчеканила Снежана. — Родители могут вернуться в любой момент и не обрадуются, что я притащила сюда постороннего.
— Ты можешь сказать, что я просто заблудился и потерял сознание, а ты меня случайно нашла. Что плохого в том, чтобы помочь человеку?
— Долго объяснять, а тебя наверняка ждут дома. И пожалуйста, не приходи больше, — заявила девушка, подавая ему руку.
И тут Яна вновь пронзило невиданное чувство, но совсем иного вкуса, нежели в кафе. Кровь побежала по венам так стремительно, что тело налилось бодростью и согрелось от затылка до одеревеневших пальцев ног. А вместо мертвой ауры его окутал аромат земляничного мыла и легкой туалетной воды, исходящий от девушки, — такой простой, будничный, человеческий, который он уже стал забывать в стенах постоялого двора…
— Отпусти, — тихо потребовала Снежана, и Ян увидел, как ее запавшие бледные щеки залились румянцем, а губы болезненно задрожали.
— Ты ведь поняла, кто я?
— Тут не надо быть гением! Ты глупый самоуверенный мальчишка, решивший распустить хвост, как павлин по весне! Вы в таком состоянии всегда опасностей не чуете…
— Значит, опасность есть? — прищурился Ян. — А кто говорил, что ваша семья просто торгует сувенирами? Послушай, Снежана, я сын сильного северного колдуна, и сам уже многое умею, так что твои выдумки не прокатят. Зато я могу тебе помочь! Ведь над тобой нависла какая-то угроза, верно?
— Уходи! Зачем я только с тобой вожусь! — огрызнулась Снежана, вырвала руку и быстро пошла прочь. Но вскоре вернулась с его высохшей обувью и почти грубо пихнула ее в грудь парню.
— Забирай, — потребовала она и вдруг добавила еле слышно: — Завтра я снова приеду в ту кондитерскую, но ненадолго. Можешь прийти в пять часов, но если опоздаешь — ждать не буду.
Сказала — и исчезла, хоть и не была духом, оставив после себя лишь следы на снегу и нежный запах. Ян глянул на затихшие часы и подсчитал, что стрелки замерли в тот момент, когда он свернул с шоссе. Но оставаться здесь становилось опасно, поэтому он натянул носки, еще хранившие тепло ее рук и очага, обулся и поспешил к станции, надеясь, что электрички еще ходят.
Глава 6
Снежана вошла в дом, оставила валенки у двери и сунула ноги в домотканые теплые мокасины. Воду, успевшую натечь с обуви Яна, она тщательно вытерла. Затем проследовала в просторную, со вкусом обставленную гостиную, а из нее — на маленькую кухню с множеством шкафов, полок и ящичков. Здесь все также отличалось чистотой и нарядностью в современном стиле.
Когда чайник закипел, Снежана заварила смесь из сухих трав в большой кружке и понесла ее на второй этаж. В одной из спален лежала пожилая женщина с длинными седыми волосами, выбившимися из-под платка. А из широкого ворота рубахи выглядывала тощая желтая шея, которую обвивал шнурок с амулетом — еще более старым, нежели его хозяйка.
— Ты где пропадала? — спросила старуха, принимая кружку. — Я проснулась полчаса назад, а в доме никого! Так и сердце может не выдержать…
— Пожалуйста, простите, — бесцветно ответила Снежана, с детства привыкшая обращаться к бабушке на «вы» и по имени-отчеству.
— Да чего там, — махнула рукой та, — я же не зверь, чтобы на прогулку тебя не отпустить! Только чую, что от тебя мужчиной пахнет, — уж не обольстил ли кто? Ты же понимаешь, что сейчас это совсем некстати!
Снежана еле заметно усмехнулась и сказала:
— Я просто встретила в лесу заблудившегося парня: ему, должно быть, духи отвели глаза. Он был одет в убогий пуховик и протекшие ботинки, я пожалела его и показала дорогу к станции. А что, нельзя?
— Ты меня-то святочными байками не корми! — заметила старуха. — Заблудившиеся и жалкие в этом лесу обычно не выживают. Ну да ладно, ты только помни мои слова! Я бы, может, и не запрещала тебе чуток повеселиться, но порченую могут не принять…
— И что тогда? — осторожно спросила Снежана.
— Сделка не состоится, — пожала плечами бабка.
Но тут внизу послышались шаги и голоса. Снежана поспешно спустилась, по привычке поклонилась родителям и забрала из их рук пакеты. Отец, высокий и тучный мужчина в теплой кожаной куртке, лишь кивнул ей, зато мать суетливо улыбнулась и ткнулась безвольными мокрыми губами в щеку дочери. Сестра и брат зашли последними и оба небрежно поприветствовали Снежану, она ответила тем же.
— Смотри, что мы привезли тебе! — воскликнула мать, вынимая из пакета длинное белое платье с вышивкой. — Это от мастериц Заонежья, они лучше всех делают магические узоры. А мы заговорим их на то, чтобы тебе не было страшно…
— Ксения! — одернул ее муж, и та сразу притихла. Девушка бесстрастно рассмотрела платье, приметив завистливый взгляд сестры Зои. Той природа не дала ни стройной фигуры, ни нежной кожи, ни пышных волос, и даже то, что родители ценили Зою как помощника, мало ее утешало. А брат Мирослав мазнул по Снежане липким взглядом своих бирюзовых глаз, сгубивших немало девичьих душ.
— А еще мы купили те сережки, о которых ты давно мечтала, — добавила мать и протянула Снежане коробочку. — Возьми и не хмурься, дочка, цени, что проводишь это время с семьей! Мы ведь должны помогать друг другу, правда?
— Правда, мама: я тебе это уже говорила, — нахмурилась Снежана.
— Ну вот и славненько, дочка! — заулыбалась мать и снова клюнула ее поцелуем, на сей раз в лоб.
— А где твоя благодарность, Снежана? — произнес отец, сжав плечо Ксении. Та лишь пролепетала: