Лик старика тем временем рассеялся вместе с гарью, и Яну даже не пришлось открывать окно. Он решил прочистить нутро целебным травяным чаем, в который всегда добавлял немного сахара. Но в этот раз, едва глотнув, выплюнул: в сахарнице каким-то образом оказалась соль, а травы утратили приятный запах и крепость.
— Что за фигня? — изумился Ян вслух. В ответ за окном послышался детский смех, но юный шаман не увидел там ни души — если уместно так сказать об отпрысках демонов. Зато в комнате через минуту материализовалась маленькая Кайса с забавно-надменным видом.
— И что все это значит? — поинтересовался старший брат.
— Ты про ворожбу на грязных носках? А я не знаю, тебе виднее! — заявила девочка. — Наверное, ты гадал: любит-не любит, плюнет-поцелует?
— Это не твоего ума дело, Кайса! Я уже взрослый, и мне не нужно твое разрешение, чтобы заниматься колдовством или влюбляться. И мне стыдно, что твои друзья тратят магию и время на такие глупости. Это ведь Илмари испортил мой чай?
— Влюбляться? — растерянно повторила девочка, пропустив вопрос мимо ушей. — И когда ты успел?
— Вот вырастешь и сама поймешь, что порой для этого не нужно много времени!
— Но почему эта человеческая? Ведь наши девчонки гораздо лучше и красивее! — заявила Кайса. — И Сэйд, между прочим, очень расстроена! Она моя подруга, и я мечтала, что вы поженитесь!
— Мне жаль, но я не виноват перед ней, что мне приглянулась человеческая девушка! В конце концов я и сам человек, и не обязан повторять путь моего отца.
— Только твоего? — тихо спросила Кайса, и ее розовые губы дрогнули.
— Ну Кайса, я не это хотел сказать… — начал Ян, протянул к сестре руку, но тут между ними материализовался Илмари. Лицо домовенка раскраснелось, глаза горели не по-детски, и он даже показал маленькие, но острые клычки.
— Не обижай ее! — выпалил он, в упор глядя на молодого колдуна. — И не вздумай привести эту девицу на наш двор, а то мы зададим ей жару!
Ян едва успел пригнуться: под взглядом домовенка недопитый чай в чашке закипел, стекло лопнуло и разлетелось острыми осколками по стенам, а горячая струя брызнула прямо в его сторону. Это уже разозлило парня всерьез, и он холодно взглянул на детей, заметно стушевавшихся от собственной выходки.
— Что же, я вас понял, — произнес Ян. — Конечно, теперь я не приведу Снежану сюда. Я сам уйду, до тех пор, пока вы не станете дружелюбнее к людям! Этой девушке грозит опасность, и я чувствую, что должен вмешаться, а не идти на поводу у невоспитанной мелюзги. Если же вы не одумаетесь — боюсь, мне с вами не по пути.
— Но ты не можешь, Ясси! — воскликнула Кайса.
— Могу! И сделаю, потому что не я виноват, что вы растете такими распущенными! Вот отец вернется — и пусть сам разгребает собственные косяки.
— Ян… — начал Илмари и замер под суровым взором юноши. Дети растерянно переглядывались, пока Ян забрасывал в рюкзак необходимые вещи. Он твердо решил переждать кризис на старой квартире отца. Прежде ее сдавали, а теперь у Ильи не было проблем с деньгами и она стояла пустой, на случай, если кому-то захочется перевести дух.
И Ян чувствовал, что сейчас именно такой момент. Желание помочь Снежане, а главное — не упустить что-то важное и драгоценное, гнало его из насиженного, но чуждого гнезда. Впрочем, это гнездо, разумеется, не желало отпустить его так просто.
Лес за пределами гостиницы уже совсем погрузился в вечернюю тьму. Глаза юного колдуна были зорче, нежели у простых людей, и вначале он без проблем следовал по тропе. Однако вскоре начался бурный снегопад, перекрывший парню дорогу, ветер зловеще завыл до боли в ушах и порой перемежался с довольным девичьим смехом, уханьем совы, звериным воем и рыком. Ноги стали увязать в снегу то по щиколотку, то по самое колено, и Ян успел подумать, что и знакомый лес зачарован Северным Старцем.
Однако за деревьями вдруг мелькнул пушистый рыжий хвост, который Ян успел заметить за снегопадом, — и все стало понятно. Эта бестия Сэйд, ловкая лисица-оборотень, подговорила других юных лесовиков, чтобы ему отвели глаза, запугали и не выпустили из постоялого двора.
Тогда он вовсе зажмурился, выставил руку вперед, поддерживая другой рукой рюкзак, и пошел ощупью. Ян непрерывно шептал руны, направляющие на верный путь, спасающие от ловушек, которые расставляет хитрая нечистая сила, — увы, на сей раз, та, которую он привык считать дружеской.
Глава 8
Всю дорогу Ян досадовал, что не умеет переноситься, как духи, однако в электричке ему удалось немного отдохнуть и успокоиться. А дома он с удовольствием подставил руки под струю горячей воды из-под крана, включил электрический чайник, разогрел в микроволновке взятые с собой пирожки. Эта квартира помнила его детство с множеством смешных и грустных моментов, помнила даже о его матери, хоть от нее и осталось лишь дуновение терпкого аромата пышных медных волос. Они напоминали кудри Сэйд, и поначалу это притягивало Яна к юной лесовице, но вскоре он перерос и отпустил детские раны. А девушка, выходит, приняла это за предательство… Разумеется, Ян не давал ей никаких обещаний, и все же на душе было тягостно.
Он оградил квартиру барьером, который пропускал людей, зато был непроходимым для духов природы. А Илмари не посмел бы покинуть гостиницу без позволения родителей. После этого Ян умылся, расстелил старый диван и быстро уснул — усталость и тревоги взяли верх над раздумьями.
Наутро он решил повидать бабушку Майю, которая по-прежнему жила в тихом Зеленогорске, никогда не задавала лишних вопросов, зато имела наготове советы, предостережения и напутствия на все случаи жизни. А к пяти часам был наготове, сидел за прежним столиком, надеясь и боясь вновь увидеть Снежану.
Ее белую куртку он заметил издалека: она шла стремительно и легко, напоминая Яну чайку, парящую над заливом. В нахмуренном лице Снежаны на миг промелькнуло что-то теплое и родное, когда она села напротив. И Ян уже с уверенностью подвинул к ней чайник и тарелочку с пирожным.
— Значит, ты сын колдуна? Наследник? — спросила она после раздумья.
— Да, мой отец — проводник и жрец у финских духов. Он даже успел побывать в Нижнем мире и встречался с Северным Старцем, однако остался цел и невредим! А сейчас служит в братстве с другими колдунами где-то далеко, но скоро вернется.
— Я тоже из семьи потомственных волхвов-заклинателей, которые живут уединенно, большими кланами, — даже моя бабка, отцова мать, все еще практикует, хотя почти не встает с постели! Отец у нее старший, а его братья с женами и детьми обитают по соседству. Посторонние принимают нас за староверов, помешанных на «традиционных ценностях». Но на самом деле людские проблемы мало волнуют наш клан, за исключением дней, когда боги ждут жертву.
— А сейчас именно такое время, — констатировал Ян.