— По выживанию в обычном и рациональном мире, — усмехнулся Ян. Слова давались ему нелегко: замкнутая жизнь в общине духов сделала свое дело, а кроме того, он перенял от отца не только дар, но и сдержанность.
— А ты действительно забавный, — задумчиво произнесла девушка, — ладно, садись. Как тебя зовут-то хоть?
— Ян. А тебя?
— Снежана, — ответила она, и Ян снова почувствовал тесноту в груди и неприятный холод под ребрами. Словно в этом имени крылось нечто зловещее и смертоносное, как беспощадная зимняя стужа, с которой ему уже довелось столкнуться в детстве.
— А чем ты занимаешься?
— Делаю обереги, когда доверят, — бесстрастно ответила Снежана, — но в основном помогаю бабке, матери и сестре по хозяйству. А что тут такого? Ты вон тоже какую-то ребятню выгуливаешь, вместо того, чтобы с дружками тусить!
— Ну да, я гулял с младшей сестрой, а остальные — это наши близкие, — слегка замялся Ян. — Но не жалуюсь, мне вполне хватает времени и на дела, и на развлечения!
— Так и я не жалуюсь, — сказала Снежана, глядя в сторону и снова теребя холодную чашку. — А у тебя что за дела?
— Я собираюсь учиться на ветеринара, но животных уже сейчас понемногу исцеляю. Только не домашних, а лесных, да и живу практически в лесу, а здесь урывками бываю. Так что мы с тобой чудом пересеклись!
— Ты сын лесника, что ли?
— Вроде того… А твой отец кем работает?
— Так оберегами торгует, которые делаем мы с матерью и еще несколько человек! И вешает покупателям лапшу на уши, будто они удачу притягивают и здоровье укрепляют. Да что я тебе говорю, ты наверняка сам на уличных лотках горы такого барахла видел…
— О да! Видел и даже купил, — насмешливо ответил Ян и вынул из-под свитера амулет из фигурок лебедя, медведя и змея, укрепленных на черном шнурке. Илья, уезжая в Патруль, оставил его сыну, а сам когда-то получил его в дар от своего наставника. Но никто из них не знал, чья рука собирала и нанизывала эти фигурки.
Однако того, что случилось дальше, Ян не ожидал — девушка побледнела, а коснувшись амулета, отдернула руку так, будто он ее обжег. Колокольчики, которыми он был инкрустирован, зазвенели, и Ян сам почувствовал странное покалывающее тепло. Тем временем Снежана вскочила, быстро натянула белую куртку на меху, схватила матерчатый рюкзак и почти побежала к выходу, а за ним быстро смешалась с толпой.
Ян растерянно посмотрел на талисман и спрятал его под воротник. Теперь он не сомневался, что Снежана как-то связана с силами, недружественными для них с отцом, а то и для всего леса. Но к чему была эта бессмысленная ложь про фальшивые обереги? Ведь и она быстро его вычислила, так почему не ушла сразу?
С этими мыслями он отправился искать Сэйд и детей, которые стояли у фонтана и хмуро смотрели на своего провожатого. Медные глаза юной лесовицы мерцали недобрым огоньком, Кайса казалась просто опечаленной, а Илмари сердито сказал:
— Ты совсем про нас забыл!
— Это неправда, Илмари, — примирительно заговорил Ян, — я просто хотел разобраться! У меня ведь не каждый день происходят такие видения…
— Кому ты пытаешься голову морочить? — вздохнула Сэйд. — Была бы это старуха или кривоногая дурнушка, ты бы рукой махнул на свои видения через пять минут!
— Не говори лишнего, Сэйд! — сдержанно ответил юноша. — Я всегда был ответственным, что в колдовстве, что в чистке картошки, а не веришь — попробуй сказать это в глаза папе, когда он вернется!
— Да ладно, не кипятись, колдун, — отозвалась лесовица. — Лишь бы ты сам верил в свои речи, а мы-то что? Просто нечисть, переживем!
Она взяла детей за плечи и пошла прочь так резво, что Ян едва за ними поспел. Разумеется, теперь не могло быть и речи о том, чтобы посоветоваться с духами насчет странной незнакомки и ее реакции на амулет. Но тревога не покидала его всю дорогу, и перед глазами стояло бледное лицо, в котором сквозь напускной сумрак проглядывала нежность и теплота…
Глава 4
Тем не менее Ян твердо решил поговорить с кем-то постарше. После ужина он отправил Кайсу играть с другими демонятами и рассказал все главному домовому Хейкки, отцу Илмари. Тот принес Яну чашку кофе и тарелку с печеньем, что испекла его жена Сату, сел напротив и выслушал, ни разу не перебив.
После минувших трех лет Хейкки выглядел так же молодо, как в момент их знакомства, — мимоходом подумал Ян. Правда, тогда он не хромал, и не было горестной складки, прорезавшей лоб над переносицей после тяжелого плена в междумирье. Прогнозы медиков из Патруля не оправдались и рана от серебряной пули, по-видимому, оставила след на всю жизнь. Но домовой не унывал и говорил Яну, что если бы пуля застряла в плоти, ногу вовсе пришлось бы отнять, а это куда страшнее.
Когда Ян закончил, Хейкки задумчиво промолвил:
— Ты все сделал правильно: на такое видение нельзя махнуть рукой! Думаю, оно не случайно тебя посетило, эти флюиды связаны с чем-то из твоего прошлого или с твоим отцом. И скорее всего некая сила пыталась тебя предупредить.
— О чем?
— А я откуда знаю? Это уж тебе самому надо раскопать, если не сдашься. Но и там никто тебе не принесет сведений на блюдечке, — заметил Хейкки. — Только иначе ты не станешь настоящим колдуном, поэтому считай, что тебе повезло.
— Да я уж не уверен, что хочу им быть… — вздохнул юноша.