— Думаешь, они меня просто так возьмут?
— Не знаю, — честно сказал Барт. — Но это хоть что-то.
Эвен покачал головой.
— В ученики тоже не берут с улицы только потому, что ты примелькался. За это обычно платят. Или дом платит. Или ты несколько лет работаешь почти даром, пока в тебя вообще начнут вкладывать время. У кузнеца железо, уголь, инструмент. У аптекаря травы, посуда, место. Это дорого.
Барт скривился.
— У вас что ни возьми, всё в деньги упирается.
— Потому что так и есть, — спокойно сказал Эвен.
Крис молчал. Про кузню он и сам думал, но думал так, как думают о тёплом доме зимой: хорошо бы, только это не про тебя.
Барт глянул сначала на Эвена, потом на Криса.
— А вы вообще кем хотели бы стать, если по-честному?
Эвен хмыкнул.
— Вот уж разговор под конец дня.
— Нормальный разговор, — буркнул Барт. — А то с вами посидишь, и кажется, будто вы оба уже старыми родились.
Он сам первым и ответил:
— Я бы, если честно, хотел когда-нибудь поступить в Академию. Не уездную какую-нибудь, а в одной из Столиц. А там, может, и дальше пробиться, в такие места, про которые у нас только треплются по пьяни. Хоть на один из Венцов глянуть изнутри. А если не выйдет, так я всё равно здесь не застряну. Хоть в наёмники пойду, хоть в обозную охрану, хоть ещё куда попроще. Но мир я всё равно повидаю, это точно.
Эвен немного подумал.
— А я бы хотел добраться до мест, где ещё остались старые схемы, рабочие конструкты и вещи, которые здесь уже никто не умеет даже толком назвать. Не в книге о них читать, а видеть самому и понимать, как они были сделаны.
Барт фыркнул.
— Ну да, это очень по-твоему. Я про жизнь, а ты опять про древнюю пыль и железки.
Эвен едва заметно улыбнулся.
Барт повернулся к Крису.
— А ты?
Крис не ответил сразу.
— Не знаю.
И это прозвучало не как отговорка, а как правда.
Барт поднялся со стенки.
— Тогда хоть подумай. А то с вами посидишь — и сам начнёшь разговаривать, как книжка.
Барт ушёл первым. Сказал, что если задержится ещё хоть немного, мать решит, будто его в поле закопали, а потом лично откопает, чтобы отругать как следует. Когда он скрылся за межой, стало тише. Крис и Эвен ещё посидели на стенке молча. С ним молчать всегда было легче, чем объяснять.
Потом Эвен провёл пальцем по корешку книги и спросил:
— Тяжёлый день?