— И не надо сейчас, — сказал Эвен. — Я тебе не билет в дорогу принёс. Я просто не хочу, чтобы ты заранее решил, будто у тебя этой дороги нет.
Некоторое время они снова молчали. Потом Эвен подвинул книгу к Крису.
— Возьми. Почитаешь, если захочешь.
— А ты?
— Я умею приходить за своими вещами.
Крис поднялся со стенки, взял мотыгу и книгу.
— Пойдём, — сказал он.
До дома дошли уже в густеющих сумерках. Во дворе было тихо. Крис поставил мотыгу к стене, положил книгу на лавку у двери и задержал на ней руку. Потом посмотрел на свои ладони, ещё забитые сухой пылью по складкам, и зло выдохнул через нос.
— Что? — спросил Эвен.
Крис мотнул головой.
— Да ничего. Просто с утра только и слышу: батрак, ряд, оплата, завтра к межe. Будто во мне теперь только это и осталось.
Он помолчал, потом снял копьё со старого крюка под навесом.
— Хочу проверить, так ли это.
Эвен ничего не сказал. Только отошёл к забору, чтобы не мешать.
Крис вышел на утоптанный клочок земли у стены, где обычно и тренировался, встал в стойку, вдохнул и выбросил копьё вперёд.
Потом ещё раз.
И ещё.
Без злости, без спешки, без лишнего движения корпусом.
После четвёртого укола он сам понял, зачем встал. Не чтобы показать что-то Эвену. Просто нужно было снова почувствовать в теле хоть что-то своё, не отобранное ни советом, ни городом, ни чужой дощечкой у амбара.
Эвен смотрел молча. Потом сказал:
— Вот. Это у тебя пока никто не забрал.
Крис опустил копьё. Сердце билось быстро, но ровно.
— Пока ещё батрак, — сказал он.
Эвен кивнул.
— Пока.
Глава 25. Горький корень
На третьей неделе после решения совета аптекарь впервые сам окликнул Криса ещё с улицы:
— Не во двор. В лавку. И руки сначала вымой, а не как вы это любите — пыль водой пригладил и уже думаешь, что чистый.
Крис без слов свернул к бочке у входа.
Внутрь его до этого звали редко. Обычно работа кончалась на грядах, под навесом или у сушильных верёвок: принеси, перебери, перевесь, подай. Лавка была уже не про подёнщину, а про настоящее дело. Там пахло так, будто под одной крышей собрали весь западный край разом: сушёной горечью, мокрым корнем, жирной мазью, старым деревом и чем-то острым, от чего щипало в носу.