Я слушала, и внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок. Она повторяла его слова, почти дословно. Та же тактика. Та же ложь. Я не стала оправдываться. Не стала тратить силы, которых и так не осталось.
— Всё в порядке, мама, — монотонно прервала я её. — Не могу сказать, где я. Не волнуйся. Мне надо идти.
— Как «иди»? Элинор! Вернись к мужу немедленно! Он тебя простит!
— Прощай, мама, — я положила трубку и опустила голову на прохладную деревянную стойку прилавка. Слёз не было. Лишь пустота и ледяная уверенность: мне некуда идти. Абсолютно.
Не знаю, сколько времени я просидела так, пока над моей склонённой спиной не сгустилась тень. Я медленно подняла голову.
В дверном проёме, заполняя его собой, стоял Фенрир. На его плечах таяли хлопья снега, а лицо было напряжённым и суровым. Его взгляд сразу нашёл меня.
— Вставайте. Едем, — его голос не допускал возражений.
— Я не поеду с вами, — выдавила я, и в моём голосе проступили нотки прежнего упрямства, уже почти задавленные страхом. — Вы лжёте. Вы сказали, что у вас живёт горничная, а её нет! Кто тогда убирается в доме? Что вы скрываете?
Он не стал оправдываться. Вместо этого он сделал два шага вперёд, и его тень накрыла меня с головой.
— Вы думаете, сейчас самое подходящее время для разбора должностных инструкций? — его тон был резким, как удар хлыста. — В лесу лежит мёртвый человек, а вы — единственная, кто видел его последней. Вам действительно кажется, что оставаться здесь, одной, — разумно?
От его слов у меня внутри всё похолодело. Неужели они могут подумать, что это я что-то сделала? Это же абсурд!
— Я… я просто сяду в машину и уеду, — пробормотала я, отводя взгляд.
— Куда? — он вдруг опустился на корточки передо мной, заставив встретиться с его пронзительными синими глазами. Это был настолько неожиданный жест, что я невольно отшатнулась. — Вам некуда ехать. Я вижу. Просто так на такую работу не соглашаются. Вы от чего-то бежите. И чтобы это ни было, я вас защищу.
— Вы врёте, — прошептала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. — У вас небезопасно. Я лучше останусь здесь.
Он мягко, но твёрдо взял мои ледяные руки в свои. Его ладони были обжигающе горячими, и это тепло медленно начало растекаться по моим окоченевшим рукам.
— Элинор, — произнёс он моё имя так, будто это было заклинание, обжигающее и успокаивающее одновременно. — Посмотрите на меня. Сейчас я честен. Поверьте мне. Хоть в этот раз.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Эти синие, пронизывающие глубины, в которых читалась невысказанная боль, вековая усталость и... странная, суровая честность. Я не хотела ему верить, сопротивлялась каждой клеточкой своей израненной души. Но альтернатива была слишком ужасна. Остаться здесь, в этой враждебной деревне, где на тебя смотрят как на диковинку или как на добычу? Или поехать в никуда, обратно к мужу, в тот ад, из которого я чудом вырвалась?
Я медленно, будто скрипя всеми суставами, поднялась на ноги. Мои пальцы всё ещё сжимали его руку, цепляясь за неё, как утопающий за соломинку.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник Мартин. Его лицо было мрачнее тучи.
— Фенрир. Мы нашли его. Всё так, как она и описала. Только... — он бросил на меня короткий, колкий взгляд, — только хуже.
Мартин сделал шаг в мою сторону, видимо, желая что-то уточнить.
— Мисс, может, вы всё же...
— Отвали, — тихо, но с такой ледяной злобой прорычал Фенрир, что у меня по спине побежали мурашки. Он встал между мной и Мартином, и его фигура внезапно показалась ещё более массивной и опасной. — И не приближайся к ней. Если тебе дорога твоя жизнь.
Мартин замер, оценивая ситуацию. Что-то в позе Фенрира, в низком, рычащем тембре его голоса, не оставляло сомнений в серьёзности угрозы. Он медленно отступил, подняв ладони в умиротворяющем жесте.
— Как скажешь, Фенрир. Как скажешь.
Фенрир развернулся, всё ещё прикрывая меня собой, и решительным жестом указал на дверь.
— Идём.
Мы вышли на пронизывающий холод. Он повёл меня к моей машине, его рука лежала на моей спине — твёрдая и уверенная. Я инстинктивно прижалась к нему, ища опоры и защиты.
— А где ваша машина? — спросила я, когда мы подошли.
— Потом заберу. Сейчас я отвезу вас обратно.