Потом только заметил Криса.
— А, это ты. Хорошо. Раз уж пришёл, придержи вон тот конец.
На наковальне лежала перекошенная скоба от телеги. Крис взялся щипцами, удержал металл, пока Руг правил форму короткими, страшно точными ударами.
Работа шла быстро, с той злой собранностью, которая бывает в хорошей кузне. Кеш носился от мехов к корыту и обратно. Охотники ждали у входа, перебрасываясь короткими словами.
— Опять на запад?
— А куда ещё. Южнее уже не охота, а стыд какой-то.
— Собак возьмёте?
— Возьмём. Только толку теперь от них меньше.
Руг слушал краем уха и не вмешивался, пока не закончил со скобой. Потом бросил её на верстак и протянул руку за искривлённым наконечником копья.
— Это где так?
— Камень под травой, — буркнул охотник. — Лежал в ложбине, собака дёрнулась, я шагнул не туда, полетел боком и всем весом воткнул копьё в камень.
— Не камень виноват, а твоя дурь, — отрезал Руг. — Два дня.
— Один.
— Тогда кривым и заберёшь.
Охотник сплюнул, но промолчал.
Крис стоял чуть в стороне и смотрел, как Руг крутит наконечник в руках. С копьём кузнец работал иначе, чем с мотыгой или скобой: внимательнее, суше, будто простым оно казалось только тем, кто ничего в нём не понимает.
— У тебя своё где? — спросил он вдруг, даже не оборачиваясь.
Крис не сразу понял, что это ему.
— Дома.
— Принеси вечером.
— Зачем?
Руг поднял на него взгляд.
— Затем, что у тебя вток уже, наверное, люфтит, а ты и не замечаешь. Или замечаешь, но думаешь, что так и должно быть.
Кеш хмыкнул, но тут же уткнулся в меха, когда кузнец дёрнул бровью.
Крис ничего не ответил. В последнее время древко и правда стало чуть по-другому сидеть в руках. Не так, чтобы мешало всерьёз, но прежняя чёткость в нём куда-то ушла. Крис думал, это от усталости или просто от собственных рук.
— После поля зайди, — сказал Руг уже спокойнее. — Если собираешься его держать, пусть хоть держится как надо.
После полудня жара встала над полем привычной давящей крышкой. Горн прошёл с дощечкой вдоль рядов, Лим по обыкновению работал так, будто земля была виновата лично перед ним, а Барт ближе к вечеру, как и в последние дни, сам перебрался к Крису поближе, ничего не объясняя.
— После работы куда? — спросил он, не отрываясь от мотыги.
— В кузню.
— Это ещё зачем?