— И один никуда не лезь. Ни в руины, ни ещё куда, где потом некому будет тебя вытаскивать.
Крис опустил глаза на кинжал в его руке.
— Пока тебя нет, не полезу.
Рейн посмотрел на него чуть дольше обычного, но кивнул.
— Сойдёт.
Когда они вернулись в дом, Мира уже разложила на столе то, что Рейн брал с собой: свёрток с лепёшками, кусок вяленого мяса, запасную рубаху и маленькую глиняную банку с мазью. Она как раз затягивала бечёвку, когда Крис с Рейном вошли.
— Много не клади, — сказал Рейн, беря банку в руки.
— Много и не выйдет, — ответила Мира.
Они говорили так, будто речь шла о пустяке, и именно это сильнее всего било по нервам. Слишком ясно было, что всё давно обсудили: сколько еды дать, сколько денег оставить дома, что можно отложить ещё на неделю, а что уже нельзя.
— Ты надолго? — спросила Сая от печи.
Рейн посмотрел на неё.
— Как управлюсь, так вернусь.
— Ужасно содержательно.
— Зато правда.
Кеш, до этого молчавший, буркнул:
— Если опять застрянешь, я сам пойду искать.
Рейн хмыкнул.
— Сначала сам перестань теряться по дороге к кузне.
Кеш насупился, но спорить не стал.
Утром Рейн ушёл уже после первого красного света. Дом не спал: Мира стояла у стола, проверяя свёрток в дорогу в третий раз, Сая хмуро возилась у печи, Кеш путался под ногами и делал вид, что просто так вышел во двор. Перед самым выходом Мира молча подтянула Рейну ремень на плече и пригладила складку на рубахе там, где та выбилась из-под перевязи. Рейн не отстранился.
Крис пошёл с ним до угла.
Рейн нёс сумку через плечо, короткое копьё держал в руке и шёл так ровно, будто уходил не из дома на неизвестный срок, а на обычную работу за ворота. Только по тому, как он иногда берег левый бок на длинном шаге, было видно: ушиб ещё не отпустил.
У поворота он остановился.
— Дальше не надо.
Крис хотел сказать, что и сам знает, но промолчал.
Рейн посмотрел на него внимательно, будто ещё раз запоминал.
— И не дури с травами, — сказал он уже тише. — Если в них для тебя и есть толк, он никуда не денется за эти десять дней.
Крис кивнул.
— Я понял.
Рейн уже повернулся, но потом оглянулся снова.