— Он вернётся, — сказал Рейн после паузы.
Крис не сразу понял, ему это сказано или самому себе.
— Вернётся, — повторил Рейн уже твёрже. — Задержался. Такое бывает.
— Ты сам в это веришь?
Рейн посмотрел на него прямо.
Крис сразу понял, что спросил лишнее. Почти грубо.
Но Рейн всё-таки ответил:
— Я живу так, будто он вернётся. А что мне ещё остаётся?
И это прозвучало честнее любой уверенности.
Из дома тянуло обычным шумом: Кеш опять приставал к Мире с какими-то вопросами, Сая отвечала ему слишком резко, как делала всегда, когда сама была на взводе. Рейн постоял ещё немного, потом наклонился, поднял с земли деревянный кинжал и протянул Крису.
— Возьми.
— Ты сейчас серьёзно?
— А когда ещё?
Крис взял кинжал. Рейн сразу подвинул ему большой палец, чуть опустил кисть и коротко ткнул в плечо.
— Вот так. И плечо не задирай.
Крис молча поправил хват и стойку.
— Пока меня нет, ничего не бросаешь, — сказал Рейн. — Ни копьё, ни кинжал, ни медитацию. И поле тоже не через раз, когда настроение будет.
— Я и не собирался.
— Собирался, — спокойно сказал Рейн. — У тебя это по лицу видно. Сначала вцепишься во что-нибудь одно, а остальное решишь дотянуть потом.
Крис хотел огрызнуться, но не стал. Потому что Рейн, конечно, попал.
— Слышишь меня? — спросил тот.
— Слышу.
— Тогда запоминай. Ждать можно. Останавливаться — нет.
Сказано это было без нажима, но в животе у Криса всё равно неприятно сжалось.
— Сам-то ты что делаешь? — спросил он. — Не ждёшь?
— Жду.
— Тогда почему мне нельзя?
Рейн забрал у него кинжал, повертел в пальцах и только потом ответил:
— Потому что я ухожу, а ты остаёшься. У тебя здесь всё и будет решаться.
Некоторое время они стояли молча. Потом Рейн, не глядя на него, сказал: