— Да.
И чуть погодя добавил:
— Только не шумел бы.
Сая фыркнула себе под нос.
— Ну это понятно.
Домой шли медленнее, чем на площадь. Солнце уже поднялось выше, камень под ногами нагрелся, и обычный день снова натянулся поверх того, что только что произошло. На рынке торговались, у колодца спорили из-за воды, кто-то тащил за верёвку козу, и миру в целом было всё равно, что Сае только что сказали три.
Крис шёл чуть позади и думал о странной вещи: ему четырнадцать, Сае сегодня определили талант, Кеш до сих пор живёт с мыслью, что его собственные два удара вообще-то тоже стоили большего шума, а Дарна всё нет. Всё это почему-то не расходилось в разные стороны, а ложилось рядом, как вещи на один стол.
У калитки Сая вдруг остановилась и спросила:
— А у тебя сколько было?
Крис посмотрел на неё.
— На десятом ударе.
— И что ты тогда почувствовал?
Крис помолчал.
— Сначала почти ничего. Сидишь, дышишь, а вокруг все ждут так, будто ты уже должен что-то уметь. А потом в какой-то момент в запястье будто пошло слабое тепло. Не сила даже. Просто как будто внутри что-то отозвалось и тут же снова спряталось.
Сая смотрела на него серьёзно.
— И всё?
— И всё. А остальное люди вокруг уже придумали сами. Что дальше будет проще. Что раз отклик есть, значит, путь уже почти начался.
Сая нахмурилась, пытаясь понять. Не поняла.
И слава богу.
Она первой вошла во двор — уже почти как обычно, уже снова говоря на ходу, что Кеш теперь до вечера не заткнётся, а Мира всё равно пошлёт её за водой, будто ничего не случилось.
Крис задержался у калитки на один миг.
Дарна не было.
Но дом всё равно жил дальше. Дети росли. Их мерили, считали, куда-то ставили заранее, будто жизнь не будет ждать ничьего возвращения.
Крис тихо чертыхнулся.
Хватит уже было ждать, пока что-то само встанет на место. Сая взяла свои три удара. Барт догнал его по слою. Мир, как назло, двигался даже тогда, когда у них в доме всё упиралось в одно и то же пустое место.
Значит, вечером снова копьё.
И ночью тоже не расслабляться.
А то того и гляди Барт ещё и правда его обскачет.
Он вошёл следом и закрыл за собой калитку.
Глава 21. Горечь в пальцах