— Если прижмёт, бери работу в чужом секторе. Или вообще через другой город. Здесь глубже не суйся, пока всё не устаканится.
— Понял.
— Мира, деньги в верхнем ящике. Не все. Если придёт сборщик от Галод — пусть говорит с Рейном.
Мира только кивнула, и пальцы у неё на краю стола на миг сжались сильнее. Больше она ничего не сказала и ни о чём не спросила — ни про дорогу, ни про опасности, ни про то, хорошо ли он снаряжён.
— Кеш, без руин.
Кеш сразу возмутился:
— Я и не собирался.
Дарн посмотрел на него.
— Без руин.
— Ладно.
Сая фыркнула, но тихо.
Мира не фыркнула. Она только подвинула к Кешу миску поближе, будто этим можно было удержать его возле стола ещё на две недели.
Потом Дарн посмотрел на Криса — не дольше, чем на остальных, и всё же Крис сразу это почувствовал.
— Тренировки не бросай, — сказал Дарн.
Крис кивнул.
— И медитацию.
— Не брошу.
Дарн ещё секунду смотрел. Как будто хотел добавить что-то, но не добавил. Или Крис сам захотел, чтобы хотел. Иногда трудно разобрать, что на самом деле было сказано, а что ты сам придумал в паузе.
— Хорошо.
Это «хорошо» не было похоже на похвалу. Скорее на узел на ремне: проверил, затянул, можно идти дальше.
Разговор на этом закончился, и ужин продолжился. Кеш через какое-то время снова начал говорить, но уже тише; Сая спросила, бывают ли в Костяной Пустоши кости выше дома, Мира велела ей есть. Рейн молчал. Дарн ел так же, как всегда.
Крис сидел и думал, что странно: человек ещё здесь, за столом, вот он тянется к хлебу, тень от плеча падает на стену, а дом уже будто начал привыкать к его отсутствию.
Уснуть не получилось, и это было странно. Крис не волновался — или, по крайней мере, не думал о себе как о том, кто волнуется. Дарн уходил в экспедиции и раньше, не в первый раз. Две недели не срок, группа большая, с гильдейским проводником, а не одиночный выход. Всё это было правдой, Крис это знал, и всё равно лежал в темноте без сна.
За перегородкой было тихо. Кеш спал — его дыхание всегда выровнивалось быстро, он умел отключаться. Рейн ещё не вернулся, должно быть, сидел где-то снаружи — у него была привычка курить на краю двора вечером, когда думал о чём-то.
Потом из другой части дома донёсся тихий звук: ремень тянули через пряжку, скрипнул ящик, что-то тяжёлое осторожно переставили по деревянному полу. Дарн собирался, а Крис лежал и вслушивался в эти шорохи.
Он не встал. Лежал и слушал, как человек за стеной укладывает что-то в сумку, переставляет, раскрывает, затягивает. Иногда была долгая пауза — наверное, проверял список или думал. Потом снова тихое движение. Всё это продолжалось долго, дольше, чем казалось бы нужно. Значит, тщательно. Значит, место, куда идёт, требует тщательности.
Слово «пустотник» не выходило из головы.
Крис думал о нём не так, как Сая, — не как о жути из рассказов. Слово просто засело в голове и не уходило. Если там и правда был пустотник, значит, дело уже не для обычных людей: туда шли такие, как Дарн, умеющие читать следы, держать голову холодной и не лезть вслепую на то, с чем ещё не разобрались.
За стеной снова тихо зашуршало.
Крис думал: у Дарна всё важное часто выглядело как обычное. Вот так же, наверное, выглядела бы любая другая ночь — чуть позже лёг, что-то переложил, поправил. Если не знаешь, что завтра он уйдёт в Костяную Пустошь, то и не поймёшь, что это другая ночь.