Потом за стеной всё стихло.
Крис полежал ещё и наконец закрыл глаза проваливаясь в беспокойный сон.
Утром Дарн вышел до рассвета.
Крис проснулся от тихих шагов в коридоре — сразу, как только они появились, будто часть его не спала.
Не сразу понял, почему проснулся. Потом услышал ремень, пряжку, короткий скрип двери. За перегородкой Кеш спал. В доме было темно, только в щели ставни серела узкая полоска раннего света.
Крис встал и подошёл к окну.
Во дворе Дарн уже стоял с сумкой через плечо. Сумка была большая — не та, с которой он ходил в ближние вылазки. Другая, с широкими лямками и боковыми крепёжными петлями. Рейн рядом держал вторую, меньше. На земле у их ног лежал свёрнутый плащ, короткая лопата и связка ремней. Они говорили тихо, Дарн что-то объяснял, показывал рукой куда-то в сторону западного поля. Рейн слушал, кивал.
Мира вышла на порог — закутанная в старую накидку, с волосами наспех убранными назад. В руке держала свёрток. Подошла к Дарну. Он взял свёрток, не смотря на неё, сунул за пазуху или под клапан сумки. Кивнул. Мира постояла рядом. Что-то сказала — Крис не слышал что. Дарн ответил коротко.
Никаких долгих прощаний — у Дарна вообще всё важное часто выглядело как обычное.
Потом он пошёл к калитке.
Рейн шёл рядом — только до калитки. Встал у столба, оперся. Мира так и осталась у порога.
Калитка тихо открылась. Дарн вышел на улицу тяжёлый от снаряжения, но шёл ровно, без спешки и без лишней возни. На фоне серого предрассветного неба он быстро потемнел, прошёл вдоль стены и исчез за поворотом.
Крис ещё стоял у окна. Поворот уже был пуст, улица тоже. Серый свет всё светлел, но медленно, будто нехотя. Рейн у калитки постоял ещё немного, потом поднял оставшийся ремень с земли, свернул его слишком аккуратно и занёс в сарай. Мира помедлила на пороге и вошла обратно в дом — не торопясь, тихо. Крис слышал, как она идёт по коридору мимо его двери, но дверь так и не открылась. Сая не вышла. Кеш, наверное, всё ещё спал или делал вид. Крис стоял у окна долго, пока двор не стал просто двором — без движения, без шагов, с пустым местом у калитки. Только ветер чуть шевелил ворот на вбитом в сарай гвозде, а деревья за забором начинали сереть.
Потом пошёл на поле.
Первый день без Дарна был обычным.
Именно это оказалось труднее всего — что обычным. Поле, жара, инструмент в руках, рядом другие батраки. Горн распределил участки, как всегда. Работа была та же: земля, трава, пыль, тяжесть инструмента к полудню.
Крис думал, что всё будет по-другому: пустота станет ощутимее, кто-нибудь что-нибудь скажет, само утро пойдёт не так.
Никто ничего не сказал. Рейн в тот день почти не показывался на поле: с утра проверил инструмент у двери, коротко переговорил с Горном, потом мотался между двором, амбаром и домом, где теперь на нём держалось всё сразу. Не суетился, не дёргал никого, просто вёл себя так, будто всё в порядке, и это само по себе означало, что нужно тоже вести себя так, будто всё в порядке.
В обед Крис сидел в тени амбара с едой в руках, жевал и думал вяло, без ясной мысли, а потом один раз поймал себя на том, что смотрит в западную сторону. Там было обычное небо — жёлто-белое от жары, без пятен. Потом он поднялся и пошёл обратно работать.
Вечером дома был суп, который Мира сварила не так хорошо, как в обычный день, — она явно думала о чём-то другом, и суп вышел жидковатым и чуть пересоленным. Кеш это заметил, открыл рот и закрыл: поймал взгляд Саи и решил не говорить. Поужинали молча. Рейн съел всё без комментариев.
После ужина Крис вышел во двор. У сарая висел пустой крюк, вбитый в доску ещё давно; иногда на нём оставались ремень или сумка Дарна, если тот возвращался поздно и не разбирал снаряжение до утра. Сейчас крюк был пуст, и от этого вся доска вокруг него будто смотрелась иначе.
Крис постоял у него минуту, потом пошёл в дальний угол двора, где было достаточно места. Встал в стойку, сделал несколько разогревочных движений без вложения и взялся за копьё всерьёз. Когда тело вошло в ритм, думать стало легче. Стойка, шаг, выпад. Снова шаг. Снова.
Потом он присел у стены и начал медитировать. Средоточие нашлось сразу, нить пошла мягко. Грудная, горловая, теменная — всё откликнулось ровно, а дальше, к затылочной, всё ещё стоял тот же глухой верхний стык. Крис доводил Ци до него и держал там два три-удара сердца, без рывков. Дальше пока было тихо, но и на большее было пока рано надееться. до пятого слоя было ещё долго.
Когда Крис открыл глаза, во дворе уже совсем стемнело. Из щели под кухонной дверью шёл слабый свет — Мира или Рейн ещё не легли. Ночь была тёплая, звёзды над двором яркие.
Крис поднялся не сразу и ещё немного постоял, глядя в темноту за забором.
«Две недели — не срок», — повторил он про себя не потому, что не верил, а просто чтобы это было сказано вслух хотя бы внутри.
Глава 19. Две недели
Первая неделя без Дарна прошла так, будто дом изо всех сил старался не заметить его отсутствия.
Утром всё было как обычно: Мира будила Кеша по два раза, Сая спорила по мелочам, Рейн проверял инструмент у двери и коротко бросал, кому что не забыть. Поле ждало. Земля не знала, что Дарн ушёл в Костяную Пустошь, и легче от этого не становилась.
Крис работал, ел, по вечерам выходил в дальний угол двора с копьём и сидел у стены после тренировки, ведя нить Ци по знакомому пути до верхнего стыка над теменной жилой.