Спасибо на добром слове. Так что ты планируешь делать?
— Для начала хорошенько вымоюсь. Найду новую одежду. Разберусь, как тут все устроено. Найду жилье какое-нибудь. Придумаю, как на жизнь зарабатывать...
Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы. Но я имел в виду девочку.
— А... Объясню родителям, что это за болезнь, что делать при приступе, как устроить быт, чтобы свести к минимуму провоцирующие факторы...
Мы можем ее излечить. Полностью.
— Что ты имеешь в виду?
Дух ответил не сразу.
Ты невнимательно слушал меня в прошлый раз. В основе большинства болезней лежат нарушения в течениях потоков жизненной силы. Духи тел следят за этим, и, при необходимости, исправляют. Если вы не мешаете. Ее дух молод и слаб, и не может справиться сам. Мы можем помочь ему. И ей.
— Хорошо, но... Ты же мой дух! Откуда ты знаешь о проблемах ее духа?! И что значит "можем помочь" ? Как?!
Ты прикоснулся к ней. Для меня этого достаточно, чтобы определить проблему. И точно так же я могу исправить нарушения потоков жизненной силы внутри её тела.
Я потряс головой.
— Погоди, не так быстро... Ты говоришь, что можешь ставить диагнозы и лечить через... прикосновение? Как... Подожди,так все эти наши целители, знахари...
Чаще всего лгут. Единицы действительно что-то могут, из числа тех, кто имеет тесную связь со своим духом. Отвечая на первый вопрос — я не ставлю диагнозы. Я вижу нарушения потоков силы в органах и тканях, и могу их исправлять. Для этого тебе нужно прикоснуться к человеку.
— Ух... Будь у меня в прошлой жизни такой помощник — далеко бы я пошёл.
Я был. И часто помогал тебе в виде интуиции. Врачом ты всё же считался неплохим, если помнишь.
Я задумался. Ну да, не раз бывало такое, что догадки о диагнозе приходили словно сами собой даже в сложных случаях, а люди с удивлением замечали, что им становилось заметно лучше буквально после первого осмотра.
— И что, ты вот так любую болезнь можешь...?
Не любую. Чтобы вылечить кого-то другого, кроме тебя самого, мне нужно тратить твою жизненную силу. Далеко зашедшие заболевания требуют много усилий. Твоей жизненной силы может не хватать. Тяжёлые травмы, шоковые состояния. Очень сложно с инфекционными, особенно паразитарными. У каждого возбудителя свой дух, своя сила. Здесь я могу только зарядить максимально иммунитет, и ждать, пока он сам справится, одновременно следя, чтобы не развилось что-нибудь аутоиммунное или гиперреакция. Поэтому в случае инфекции мы сразу подаем сигнал, чтобы вы могли вмешаться. Совсем невозможно с психическими. Это болезни разума, а не тела, и они вне наших возможностей.
— Угу... А мое нынешнее здоровье как? А то я после прошлого раза чего-то беспокоюсь.
Вши на голове и бороде, полный кишечник остриц. Поверхностный гастрит. Лёгкий авитаминоз. В остальном здоров. Биологически тебе лет двадцать пять - двадцать семь. Полноценное питание, гигиена, и проблем не будет.
На церковный двор вбежал босоногий мальчишка в простой белой рубахе и таких же штанах. Он неуверенно озирался по сторонам, и, увидев, как я разговариваю с пустотой, остановился.
— Господин купец Иван Ефимович Ермолин покорнейше просит... э-э... господина юродивого Василия посетить его двор.
И поклонился в пояс.
Глава 3
К этому моменту, покопавшись в памяти, я, к стыду своему, понял, что о Москве периода правления Ивана Грозного знаю исключительно по фильму "Иван Васильевич меняет профессию", и картине Репина, где собственно Иван Грозный нехорошо обходится с сыном. Шестнадцатый век представлялся мне эдакой совершенно глухой, непроходимой древностью. Я был уверен, что увижу деревянные избы, грязь, свиней и кур прямо на улицах.
Тем удивительнее оказалось увидеть истинную картину. Москва раскинулась передо мной чистыми и широкими деревянными мостовыми, каменными домами в два-три этажа, каждый - за собственной крепкой оградой с резными воротами. А оглядевшись вокруг, я понял, что значит "Москва златоглавая"... Множество золочёных куполов, увенчанных крестами, сияло под августовским солнцем во всех концах города, возвышаясь над домами. Отдельно выделялась колокольня Ивана Великого. Её купол венчал будто бы не отдельную постройку, а весь город целиком, укрывая его от любых невзгод и нечистых помыслов. Кажется, когда-то в прошлой жизни я слышал, что Иван Грозный специально запрещал строить в Москве здания выше этой башни.
Я остановился, пригладил бороду, и, с удовольствием окидывая взглядом пространство, произнёс:
— Красота-то какая! Лепота...
Сопровождавший меня мальчишка засмеялся:
— Люба Москва-то, сударь юродивый?