Сделай что-нибудь. Сейчас девчонку вместе с родителями разорвут.
Чья эта была мысль? Моя собственная, или дух снова объявился? Плевать, потом разберёмся...
Кто-то сделал первый шаг. Кольцо начало сжиматься. Отец девочки в бессильном отчаянии сжимал кулаки, закрывая родных спиной, хмуро всматриваясь в лица тех, с кем минуту назад приятельски обсуждал урожай и погоду.
Я подхватил свою палку, сорвался с паперти и бросился вперед, в два прыжка достигнув толпы. Растолкал людей, и упал на колени рядом с девочкой и матерью, подняв облако пыли.
— Не бойтесь, — быстро шепнул я матери, — не бесы это никакие, это болезнь такая...
С того момента, как у девочки начался приступ, не прошло ещё и минуты. Ее все ещё трясло. Я аккуратно повернул ее набок, взял в ладони и повернул набок голову, мягко прижимая к земле. Из-под ворота сарафана выбился маленький серебряный крестик на простом шнурке.
— Держите вот так, приступ сейчас закончится...
Затравленный взгляд матери немного прояснился, она быстро робко кивнула, и переняла у меня ребёнка. Я взял палку, медленно выпрямился, встал в полный рост и обвел взглядом толпу. Те притихли и замерли.
Неудивительно: выбранное духом тело оказалось... большим. Я понял это только сейчас. Здоровенный бугай, на голову выше самого высокого из окружающих нас мужчин. Хороши же тутошние нищие... Роста во мне стало не меньше двух метров, да ещё и крепкая палка в руках. Бесы бесами, а под раздачу попасть, очевидно, никто ни хотел.
Я убедился, что на девочку больше никто не смотрит, а все внимание приковано ко мне, и медленно, громко произнёс:
— Что творите, добрые люди? — я указал пальцем на девочку. — Ужель не видите: дитё юное, безгрешное! Крест на ней! Всю службу с вами отстояла! Нешто мните, Господь наш в доме Своем потерпел бы бесов поганых, да не погнал бы?!
Толпа неуверенно зашумела, заволновалась:
— А ведь дело говорит юродивый... Дело, дело...
Я продолжил, махнув для пущей убедительности посохом.
— Расходитесь по домам, люди. Не на что тут глазеть. У девочки хворь... Вас это не касается.
Люди согласно закивали. Кто-то пожимал плечами, теряя интерес, разворачивался и уходил прочь. Кого-то, не в меру любопытного, потащили домой за рукав с недовольным шипением.
Я снова повернулся к девочке с матерью и присел рядом с ними на корточки. Судороги у девочки наконец прекратились, она сделал несколько протяжных, глубоких вдохов, и задышала спокойно и размеренно, как положено спящему ребёнку.
— Теперь она будет спать. — сказал я матери как можно спокойнее. — Отнесите ее домой, и дайте отдохнуть. Когда проснётся, мало что будет помнить, но это нормально. Я буду здесь. Вернётесь без неё, и я вам все объясню, как быть и что дальше делать с этой хворью. Главное, не бойтесь ничего, с девочкой все будет хорошо.
Мать девочки бросила на меня робкий взгляд благодарности и беззвучно, сдерживаясь и кусая губы, заплакала. Ее муж, до сих пор не проронивший ни звука, наклонился и легко подхватил мирно сопящую дочь на руки. Выпрямился и внимательно посмотрел мне в глаза тяжёлым мрачным взглядом. После паузы сказал:
— Будь здесь, юродивый. За тобой придет человек. Вся Москва знает — купец Иван Ермолин добро помнит.
Когда они ушли дальше по улице, я вернулся обратно на паперть. Двух моих "товарищей" уже не было. То ли испугались, то ли решили попытать счастья где-то ещё, пока день не закончился. Тем лучше, мне спокойнее будет. Я опустился на теплую каменную поверхность паперти, и снова привалился спиной к стене. Вытянул ноги. Вот же ирония: первый день в новом мире, и сразу же эпилепсия. Судьба у меня такая, что ли, всегда и везде оказываться рядом с болеющими и страждущими?
Генерализованный судорожный приступ. Дух у нее молодой совсем, слабенький. Не справляется.
Я хмыкнул.
— Так это был ты?
Да.
— И где тебя носило?
В физическом воплощении сложно. Между духом и разумом не должно быть прямой связи. Но у нас особый случай, к тому же связь была налажена ранее.
— Ну, в таком случае, любезный друг, позволь поинтересоваться: что это ты мне устроил? Москва, шестнадцатый век, а я нищий и бездомный. Это ты назвал "хорошим вариантом"?
Все ещё лучше аденокарциномы желудка.
— Да ну тебя...