Фузя, тогда еще целый Конфуций, первую неделю без умолку ворчал и бурчал, изображая из себя непримиримую оппозицию. Но стоило последнему бастиону собачьей подозрительности пасть перед Асиным обаянием, легко переметнулся в противоположный лагерь, и теперь периодически не обидно подкалывал Клима, ехидно интересуясь, не собирается ли тот принять постриг и основать скит, ибо ничем иным он, Конфуций, такого поведения объяснить не может.
Клим вяло огрызался и грозился плюнуть на принципы и вернуть мопсу его первоначальный вид. Мопс в свою очередь очень правдоподобно изображал испуг, панику и возмущение подобным коварством и бежал жаловаться Асе.
Так прошло три недели.
Когда Ася принесла деньги за комнату, Клим не удержался и спросил, откуда они. Против ожидания никакой тайны из источника своего дохода девушка делать не собиралась и с готовностью, а если Климу не почудилось, то и со скрытой гордостью, обо всём рассказала.
В то утро она снова бродила по пыльным и солнечным июньским улицам, предаваясь невесёлым размышлениям о хлебе насущном, когда её окликнула миловидная женщина лет сорока, представилась фотографом и попросила разрешения сделать несколько снимков, объяснив, что уже давно ищет именно такую фактуру. Проект не закончен, сроки горят, подходящий типаж отсутствует, а халтурить она не привыкла. В тогдашнем положении капризничать было бы непозволительной расточительностью, и Ася с радостью дала согласие на съёмку, в качестве оплаты смело затребовав посещение какой-нибудь кафешки.
С Мариной, так звали женщину, они ударно и с упоением отработали весь световой день, а когда стемнело, переместились в студию, где и проболтали до утра, уже почти как давние подруги. Марина же и подметила у ничего не подозревающей Аси редкое и тонкое чувство стиля и композиции. Показывая девушке свои работы, она сперва снисходительно улыбалась в ответ на деликатные, но неожиданно точные комментарии. Потом, профессионально уязвлённая, принялась спорить, с жаром доказывая свою правоту. А чуть позже, посерьёзнев, по большей части задумчиво молчала, прислушиваясь.
– Вижу, что-то не ладно у тебя по жизни, – строго и как-то по-матерински сказала вдруг Марина, когда совсем выбившаяся из сил Ася принялась собираться. В узкое оконце под самым потолком бессовестно заглядывал новый день. Пора было и честь знать. – И что не расскажешь и просить ничего не будешь, тоже вижу. И уважаю. Сама такая. Что ж, в душу не полезу, не люблю я этого.
Ася постаралась благодарно улыбнуться, но вышло больше смущённо и затравленно.
– Вот что, – Марина решительно положила ладонь на стол, – будешь у меня на подхвате. Считай, принимаю на работу. Неофициально, сама понимаешь. Платить буду немного, но с каждого заказа. Не обману. Кстати, жить-то есть где? – и глянув на понуро уставившуюся в пол Асю, понимающе кивнула. – Слева по коридору каморка. Тесная, пыльная, зато с раскладушкой. Рядом с туалетом самодельная душевая. Вода там, правда, только холодная ну да тебе сейчас и то хлеб. Пока лето – живи. Осенью там сыро, а зимой лютый дубак. Сегодня у нас три сессии. Одна у довольно известного человека в загородном доме. Деньги хорошие, но и заказ ответственный. Так что сейчас бегом спать, и чтобы к двум часам была бодра и весела. Всё ясно?
– Да, – выдохнула Ася, сама не веря такой удаче, – спасибо вам.
Марина лениво отмахнулась.
– Ерунда. Как говориться, shit happens. Кто его знает, вдруг из тебя в будущем топмодель получится, а? Будет, что вспомнить, – и она рассмеялась.
Сработались они легко. Фантастическая способность девушки с первого взгляда услышать в любом человеке ту самую, единственно верную ноту и, отбросив весь фоновый шум, заставить её звучать, даже рутинные съёмки превращала в настоящее искусство. Марина, придирчиво рассматривая получившиеся фотографии, только цокала языком и нет-нет да поглядывала на Асю не то с профессиональным восхищением, не то с мистическим трепетом. Ася в свою очередь делала вид, что не замечает этого.
– Получается, не зря я столько лет в модных бутиках простояла, – закончила девушка с саркастической усмешкой, – насмотрелась, наслушалась. Да и нравится мне это. Вроде как ролями поменялись.
– С кем? – Клим не уловил мысль.
Ася предпочла не уточнять, вместо ответа снова протянув ему деньги.
– Хватит? Я потом ещё принесу.
Денег Клим, естественно, не взял, только обронил в ответ что-то невразумительное. Ася настаивать не стала, пожала плечиком, дескать, хозяин-барин, но тут же категорично заявила, что в таком случае возьмёт на себя уборку, стирку и готовку. И если от первых двух пунктов Климу удалось успешно отбрехаться – он с детства привык обслуживать себя сам – то убедить девушку не тратить силы и время на превращение съедобного в несъедобное оказалось задачей непосильной.
Раньше, до этого разговора, Климу было совершенно безразлично, куда время от времени пропадает его соседка, когда уходит, когда возвращается. А может, он просто убеждал себя в этом, поневоле отмечая, как обеспокоенно прислушивается к шагам на улице непривычно напряженный Фузя, если время переваливало за полночь, а комната Аси до сих пор пустовала. Клим не знал, точнее, не хотел думать об этом. Ведь в таком случае придётся копаться в себе, сдирать маску показного равнодушия, задаваться неудобными вопросами и что-то делать с неизбежными ответами. А там, глядишь…
Нет уж, пусть идёт, как идёт.
Иногда Ася удивляла Клима.
Помнится, он вернулся после очередного одушевлённого. Случай оказался пустяшный, и Клим, по привычке настроенный на обязательный неприятный сюрприз, пребывал в приподнятом расположении духа. Скинул куртку, кроссовки и прошёл прямиком на кухню, мурлыча под нос.
Девушка сидела на подоконнике, вытянув стройные голые ноги и элегантно крутя в пальцах тонкую длинную сигарету. Хлипкие и тёмные, будто морёного дерева створки окна дружескими объятиями были распахнуты наружу, и крохотное помещение наполнял пока ещё тёплый, густо пахнущий сладким травяным настоем воздух.
Клим неодобрительно покосился на представшую перед ним картину а-ля «Неизвестная в окне», нахмурился и походя бросил.
– Ты не куришь.
– Неа, – легко согласилась Ася, рисуя на лице джокондовскую полуулыбку, – но мне нравится представлять. Мне многое нравится представлять.
– Курить вредно, – на всякий случай назидательно напомнил Клим.
– Я знаю, – Ася изящно закинула ногу на ногу, вытянула губы и выдохнула воображаемый дым.
– Тогда зачем?
– Ох! – произнесла Ася со странной смесью зависти, жалости и снисхождения. – Всё просто. Мне нравится быть живой. Вы, исконные, этого ценить не приучены, потому что не были мёртвой вещью. Вам этого не понять. Кстати, я ничего не приготовила. Не успела. Извини.