– Знаешь, – тихо-тихо, на грани слышимости произнесла Ася, – я ведь иногда останавливаюсь возле той витрины. Ну, ты понимаешь. Моей витрины. Стою, смотрю и думаю. Хочешь, скажу о чём? – она взглянула на Клима быстро и пронзительно и сама же ответила. – Нет, не хочешь. О страшном я думаю.
Клим молчал. Он так и не нашёлся, что сказать в ответ. Не говорить же Асе в самом деле, что он тоже нет-нет да замедлит шаг, проходя мимо того магазина.
После злополучной встречи с Егором и того, что произошло потом между Асей и Климом, от былого, пусть даже показного спокойствия и равнодушия не осталось и следа. Внутри проснулась, обжилась и пустила цепкие корни незатихающая ни на миг тревога. В обычной жизни у обычных людей это называется влюблённостью, имеет свой срок и рано или поздно или угасает естественным путём, или перерастает в более зрелое чувство. Клим и раньше влюблялся, встречался и расставался, иногда легко, иногда болезненно, но так или иначе не делая из этого трагедии.
Сейчас же его неотступно преследовало не малодушно-эгоистическое опасение потерять девушку, а леденящий страх, однажды вернувшись домой, вместо человека застать там мёртвый и холодный манекен. Это было хуже расставания, безысходнее смерти.
Клим знал, откуда у него эти мысли, и всякий раз сталкиваясь с Егором, в ответ на его неизменно желчные замечания отмахивался, спорил до хрипоты, ругался, а однажды чуть не полез в драку, лишь в последний момент, опомнившись.
– Ася, – треснувшим голосом окликнул Клим и не услышал себя.
Она застыла посреди комнаты в такой неестественной для человека позе, что у Клима мигом перехватило дыхание, а внутри лопнуло и принялось стремительно растекаться по телу что-то леденящее.
– Ася.
Девушка медленным и жутким, чисто механическим движением, как марионетка, с усилием повернула к нему голову, одновременно отводя в сторону негнущуюся руку с зажатым в ней облезлым веником.
– Тсс, – проговорила она замогильным шёпотом, – там.
Ничего не понимая, Клим рефлекторно скосил глаза в указанном веником направлении.
В углу, где косо сходившиеся плинтуса приоткрывали вход в подвальный мир, довольно упитанная мышь беззаботно грызла что-то рассыпчатое, придерживая добычу лапками и время от времени поводя по полу хвостом.
– Третий день выслеживаю, – не шевеля губами, процедила девушка, – всю крупу мне перепортила, зараза такая.
На Клима снизошло такое невероятное облегчение, что он готов был сейчас обнять и расцеловать и Асю, и Фузю и даже эту чёртову мышь, чтоб ей крупа поперёк горла встала.
Мышь, тем временем, не то наевшись, не то почуяв неподалеку угрожающий её жизни и здоровью прилив избыточной нежности, стрельнула бусинками умных глаз и шустро юркнула в дырку. Следом, сопровождаемый боевым кличем, пронёсся веник.
– Развлекаетесь? – флегматично вопросил появившийся в дверях Фузя, с интересом разглядывая пыхающую от негодования Асю и Клима, с блаженной улыбкой сползающего по стене.
Глава 9
Глава 9
«Спроси́те меня, верю ли я в душу вещей,
вложенную в них теми, кто ими владел, – я скажу да».
Рэй Брэдбери,
американский писатель, классик научной фантастики и фэнтези.
– С тобой пойду, – безапелляционно заявил Фузя, решительно усевшись на пороге и придирчиво наблюдая за сборами Клима.
– С чего бы? – удивился тот.
– Да как тебе сказать, – после недолгого, но очень красноречивого замешательства постарался объясниться пёс, – предчувствие у меня какое-то нехорошее. Не спрашивай, сам толком не пойму.
– Ася тебя потеряет, переживать будет.
Видно было, что внутренне Фузя разрывался между нежеланием покидать тёплый, уютный дом и внезапно обострившимся чувством долга. И Клим не преминул подкинуть мопсу возможность сохранить лицо. То есть морду.
– Не потеряет, – возразил тот, – у неё сегодня четыре съёмки, так что будет поздно.
Клим вспомнил, что о чём-то таком Ася действительно вчера говорила, и покладисто кивнул, но тут же озаботился: