– А если будет? – сбавив тон и подойдя вплотную, вкрадчиво поинтересовался Егор. – Не хочешь об этом думать? Боишься об этом думать?
Клима прошиб озноб. Руки повисли плетьми.
– Тебе... Тебе пришла? На неё?
Егор ответил не сразу.
С минуту всматривался в искажённые гневом и страхом черты, потом отвернулся, недобро ухмыляясь собственным мыслям.
– Заставить я тебя не могу, конечно, – заговорил он наконец, – только совет дать. Вот и даю. Решай.
И пошёл, звонко шлёпая по мелким лужицам.
– Погоди, – Клим очнулся от оцепенения и крикнул вдогонку, – почему выкидыши? Почему самозванцы?
Егор остановился. Чуть развернулся и встал вполоборота.
– Потому что в этот мир их никто не звал, – холодно пояснил он, – их сюда выкинули. И им тут не место. А что, слово не нравится?
– Не нравится, – эту позицию Клим сдавать не собирался, – уж лучше пусть будут одушевлённые.
– Серьёзно? – кажется, Егора это даже позабавило.
– Серьёзно, – упрямо повторил Клим.
– В таком случае, – с застаревшей болью в голосе произнёс Егор, – это мёртвые души.
И зашагал прочь, быстро и не оглядываясь.
Клим ещё потоптался с минуту на крыльце, зло сплюнул и дёрнул ручку двери. Не раздеваясь, прошёл на кухню и вытащил из холодильника остатки пельменей.
Неслышно вошла Ася, села напротив, подобрав под себя ноги и подперев кулачком подбородок. Долго смотрела, как он жадно ест, а потом жалостливо попросила:
– Не возвращай меня, Клим, а? Не надо, Климушка, пожалуйста.
Кусок застрял в горле, он судорожно кашлянул, из глаз против воли брызнули слёзы.
– Чего ты, чего? – забормотал он растерянно и тут его прорвало. – Он говорит, что я один, что вас, что тебя нет, представляешь? Что вы мёртвые, что...
Ася вдруг оказалась рядом, сжала его лицо в ладонях, приникла всем телом и горячо и быстро зашептала:
– Не верь, неправда. Ты не один. А я... Я живая, Клим. Живая, живая, живая...
В ту ночь они впервые уснули вместе.
Довольный, как слон Фузя устроился в коридоре на коврике, а утром деликатно помалкивал, что, надо сказать, было ему совершенно не свойственно.
Ася.
Первое время после появления девушки в доме Клим пребывал в смешанных чувствах, совершенно не представляя, как себя вести в её присутствии, отчего бросался из крайности в крайность. То есть, напускал на себя вид суровый и неприступный, как подобает матёрому бойцу с потусторонними силами, или изображал скучающего дэнди, бежавшего света и уединившегося в собственном имении. А порой, позабыв и первое, и второе, с готовностью кидался на помощь, безжалостно скручивая с банки крышку или меняя лампочку в комнате, стоило только Асе попросить и, как бы невзначай, пару раз бесхитростно хлопнуть ресницами.
И всё же каждый раз, случайно сталкиваясь с ней лицом к лицу, Клим поспешно отводил глаза, хотя с её стороны нет-нет, да ловил на себе заинтересованные взгляды.
И дело было вовсе не в природной стеснительности. Её-то как раз у Клима не наблюдалось.
Покоя не давало противоречие, занозой сидящей в мозгу. Ася не была человеком. Хорошо, не была человеком, как минимум, до недавнего времени. Клим не мог ни забыть, ни не учитывать этого. С другой стороны, каждый день он видел перед собой обычную привлекательную девушку и однажды поймал себя на мысли, что во многих её ровесницах искусственного будет на порядок больше. Причём в буквальном смысле.