– Брысь, – сказал Клим, плюхаясь на хрустнувший диван. Кроссовки полетели в один угол, ветровка в другой, – я спать хочу.
– А гулять? – возмутился пёс. – Мне на улицу надо.
Но Клим уже падал головой на подушку, неразборчивого бормоча:
– Сам сходишь, там открыто. Не впервой.
Мопс, нехотя, продолжая бурчать, мол, я тебе, между прочим, место нагрел, спрыгнул на пол, потоптался, однако, вопреки собственному заявлению, никуда выходить не стал, а свернулся рядышком и сладко засопел.
Глава 5
Глава 5
«Душа настоящего человека есть самый сложный,
самый нежный и самый певучий музыкальный инструмент».
Александр Блок,
русский писатель, поэт, драматург,
публицист, переводчик и литературный критик.
Климу снился сон. Сон про счастье. Это было одновременно волнительно и приятно. Потому что в том сне не было ничего: ни людей, ни вещей, ни цвета, ни звука, ни запаха, даже пустоты парадоксально не было. А было только счастье. Чистое и бесконечное.
В дверь деликатно постучали. Раз, другой.
Клим открыл глаза, кряхтя, принял горизонтальное положение, зевнул и принялся растирать руками опухшее лицо.
– Ты чего?
Мопс, наклонив голову и напрягшись так, что кончик хвоста подрагивал, хищно и глухо рычал на щель между полом и дверью.
– Сбрендил? – лениво поинтересовался Клим и уже громче добавил. – Открыто!
Дверь приоткрылась. В проёме показалась Ася.
– А я обед приготовила, — сообщила она, тактично проигнорировав представший ей бардак и рычавшего собакена, – как ответственный квартиросъемщик.
– Обед? – Клим еще не до конца проснулся, и для него утро только-только начиналось.
– Так половина первого уже, – проворковала Ася и, спохватившись, уточнила, –только я продукты твои взяла. Там, на кухне. Потом куплю. Ничего?
– Ничего, – согласился Клим, в том смысле, что на кухне не было практически ничего, чтобы соорудить целый обед, да ещё и на две персоны.
– И собачке сделала, – словно прочитав его мысли, добавила Ася, – или она собачий корм предпочитает? Я не нашла.
Клима так и подмывала сказать, что в данный момент собачка предпочитает хорошего пенделя, но мопс и сам перестал рычать и удивлённо глянул на Клима. Клим поднялся.
– Сейчас умоюсь. То есть, спасибо. То есть, я хотел сказать десять минут и буду готов.
Спустя десять минут и выпитый залпом стакан воды, Клим вытер слёзы и сделал вывод, что соли и перца в его хозяйстве оказалось гораздо больше, чем нормальных продуктов. Иначе объяснить тот ядреный горлодёр, что получился вместо макарон по-флотски, было невозможно.
– Так себе получилось, да? – сочувственно спросила Ася, с виноватым видом устраиваясь на соседнем стуле. – Вот и собачка не ест. Похоже, мясо я тоже пережарила.
Собачка с негодованием обнюхала рассыпь угольков в миске и весьма витиевато высказалась в том смысле, что в средние века за такое сжигали на костре, а пепел пускали на удобрение.