– Всё, хватит! В конце концов, это мой дом, и я тут хозяин. А значит, и принимать решение мне.
Он сделал паузу.
– Ася остается. Пока. Дальше будет видно. И закончили на этом, а то у меня голова от вас раскалывается. Вот расстроюсь сейчас и… Понятно?
Конфуций обиженно засопел, но возражать не осмелился.
– Спасибо, Клим, – без тени иронии сказала девушка, а в следующую секунду просияла и всплеснула руками, – ой, мальчики, вы же наверняка голодные. Давайте я вам ужин приготовлю. Праздничный!
– Нет! – одновременно рявкнули два голоса.
Глава 6
Глава 6
«Я не люблю открывать окна в человеческие души».
Приписывается Елизавете I,
королеве Англии и Ирландии,
последней представительнице династии Тюдоров.
Походя брошенная Асей фраза: мы несколько раз пересекались, ты просто не заметил – на самом деле Клима сильно задела и с тех пор, выходя на задание, к окружающим он присматривался куда внимательнее. Присматривался, присматривался и к огромному своему неудовольствию кое-кого высмотрел.
Когда седая голова попалась на глаза в третий раз на третьем подряд задании, Клим испытал неприятное саднящее чувство.
– Это агенты спецслужб, – авторитетно заявил Конфуций, – или мстительные призраки, или у тебя завёлся поклонник. Мордашка-то вполне смазливая!
Ася, не скрываясь, хихикнула, а пёс с коротким воплем улетел со стула на пол, сбитый метко запущенной Климом подушкой.
– Балбес, – беззлобно выругался Клим.
– Или мания преследования, – закончил мысль мопс, вскарабкиваясь обратно, – не мешай, мы священнодействуем.
– Мы? – ехидно уточнил Клим.
Конфуций смерил его взглядом великана, которому вздумал дерзить излишне самоуверенный карлик.
– Да, мы, – с достоинством повторил он и принял ещё более значительную позу, – Ася готовит молочный суп с курицей, а я оказываю ей морально-психологическую поддержку.
– Ну, если поддержку, – понимающе протянул Клим, – тогда да, тогда, конечно.
Клим и не заметил, как быстро пёс и девушка нашли общий язык. От первоначальной подозрительности мопса не осталось и следа, а все опасение, будто ветром сдуло. Ася была открыта, мила и доброжелательна, и Конфуций, пару дней державшийся с демонстративно отстранённым видом, в конце концов сдался, а потом и вовсе поплыл, каждый раз тая от её прикосновений.
Клим чуть дар речи не потерял, наблюдая однажды вечером, как изгладив кайфующего мопса вдоль и поперёк, Ася взяла его морду в ладони и чмокнула в мокрый холодный нос, приговаривая:
– Какой же из тебя Конфуций? Что за глупости, ей-богу? Ты же не древний китайский старикан. Ты симпатичный пёсик. Я буду звать тебя Фузя, Фузенька.
Блаженство, растекающееся по собачьей морде, достигло апогея, и млеющий мопс в знак согласия мелко-мелко затряс хвостом и левой задней лапой, признавая, что не имя красит человека. И не человека, кстати, тоже.
– Ой, – тихо ойкнула Ася, расстроенно, переводя взгляд с булькающей кастрюли на чашку со сливками, – совсем забыла, что бульон нужно было остудить, а сливки подогреть.
– Бульон – душа супа, – с глубокой печалью в голосе, принюхавшись, изрёк мопс и укоризненно покосился, но не на девушку, а почему-то на Клима, – не ладится что-то у тебя с душами, приятель.
– У меня? – искренне возмутился Клим и полез снимать пробу.