– Обознался, пацанчик! – резко и грубо прозвучало сзади, а огромная шершавая ладонь накрыла Климу рот и половину лица, вдавив затылок в мягкое пузо мордатого.
– Эй, вы чего? – видимо, от испуга вполне внятно забормотал бомж, подскакивая с места и медленно пятясь.
Клим забился, как выброшенная на берег рыба, но хватка у мордатого была железная.
– Молчать, – с яростной ненавистью прошипел тот, ещё сильнее сжимая голову жертвы, – молчать, сука.
Впоследствии Клим так и не смог себе объяснить, что на него накатило. Просто чувство самосохранения словно отключили извне, а мозг и мышцы получили чёткий алгоритм действий. Клим перестал сопротивляться, обмяк, повиснув всеми восьмьюдесятью килограммами на руке мордатова, выскользнул из ослабевшего захвата, ткнул, не глядя, локтем назад, ловко уклонился, уйдя из-под удара, крутанулся волчком и запрыгнул противнику на спину, намертво обхватив того руками и ногами.
– Вещь, в себя!
Мордатый дёрнулся всем телом, как от электрического разряда, истошно взревел и пропал.
– Бежим! – по наитию заорал Клим, с разбегу, в броске, как игрок в американский футбол, вынося обалдевшего Васильича за пределы пустыря.
Хлопка он не слышал, но обернувшись, мигом покрылся холодным потом.
На месте пустыря, мрачно темнея разбитыми окнами, стоял недостроенный, бог весть, когда заброшенный двухэтажный блочный дом.
Домой Клим вернулся под утро, вымотанный, со свежей саднящей царапиной на щеке и в растрёпанных чувствах и только поставил ногу на ступеньку, когда сверху его окликнули негромким переливчатым голосом
– Привет.
Клим оторвал взгляд от выпачканной в золе кроссовки, поднял голову и с удивлением уставился на девушку, беззаботно сидевшую на крылечке и так искренне ему улыбавшуюся, что Клим всерьёз начал вспоминать, не назначал ли он кому-нибудь на рассвете романтическое свидание?
– Привет, – ответил он.
Девушка шмыгнула носом. Ночи стояли прохладные, а на ней были только легкомысленная футболка да шорты.
– Живёшь здесь?
Клим кивнул. Девушка заулыбалась ещё лучезарнее.
– Не знаешь, комнату тут можно снять? Сдаёт кто-нибудь?
– Комнату? – Клим замешкался, смутился и невпопад ответил. – Не сдает никто. Тут и не живёт никто.
– А ты? – лукаво прищурилась незнакомка.
– А я живу, — совсем запутался Клим.
– А ты, – медленно, как несмышлёныша, спросила девушка, – ты комнату не сдаёшь?
Клим собирался было ответить, что ничем подобным не промышляет и вообще дом вот-вот должен пойти под снос, но вместо этого торопливо ляпнул:
– Сдаю, – и тут же поправился, – у меня их две. И там собака ещё.
– Здорово, – обрадовалась незнакомка. Легко поднялась, тонкая и стройная, подхватила небольшой чемоданчик и вопросительно наклонила голову.
– Меня, кстати, Асей зовут.
– Клим, – представился Клим, стоя как вкопанный.
– Проводишь?
Когда дверь за Асей закрылась, Клим ещё постоял, задумчиво рассматривая узоры из облупившейся краски, ощутил на лице глуповатую улыбку, обругал сам себя и толкнул соседнюю дверь.
Возлежавший на диване Конфуций сонно поднял голову, потянул носом, неприязненно фыркнул.