— Этот Мартин — трусливая шавка! — проревел Бьёрн, и его голос охрип от боли и ярости. Он швырнул кусок камня на низкий стол перед диваном. Камень глухо стукнул по дереву и… замер, но не совсем. Мне показалось, будто от него исходит лёгкая, зловещая вибрация. — Как и вся его семья! Никогда у них чести не было, одна подлость в крови!
— Он у меня ещё своё получит, — прорычал Фенрир и попытался встать. Мышцы на его шее напряглись, лицо побелело.
— Нет! — я присела рядом, положив руки ему на колени, преграждая путь. — Пожалуйста, Фенрир, не двигайся. Тебе больно? Как я могу помочь?
Он посмотрел на меня. Его синие глаза, обычно такие ясные и твёрдые, были затуманены болью, но в их глубине теплилось что-то тёплое, почти нежное.
— Всё в порядке, милая, — сказал он, и голос его сорвался на хрипоту. — Пустяки.
— Я же вижу, что не пустяки! — воскликнула я, и в голосе прозвучала сдавленная дрожь. — Зачем вы туда пошли? Неужели нельзя было остаться здесь, переждать?
Бьёрн мотнул головой в сторону камня.
— Вот эта штука, девочка, поможет нам разобраться с Крампусом раз и навсегда. Другого шанса могло и не быть.
Я посмотрела на камень. Он был тёмным, почти чёрным, но в его глубине поблёскивали красноватые прожилки, будто застывшие капли крови. От него исходил лёгкий, неприятный холодок.
— Как? — спросила я, не понимая.
Перхильда, уже сняв с Фенрира куртку и разрезав ножницами свитер, ответила, не отрываясь от осмотра раны. Её лицо стало непроницаемым.
— Это его жертвенный камень. В нём сосредоточена огромная сила, связывающая его с этим местом и с теми, кто ему поклоняется. Если что-то и может его уничтожить, так только оружие, сделанное из него же. Зло, порождённое им самим.
— Оружие из камня? — переспросила я, ошеломлённо.
— Да, — тяжело дыша, сказал Бьёрн. — Это кремень. Твёрдый, проклятый, но поддаётся обработке. Из него получится неплохой кинжал или наконечник для стрелы. Лишь бы всадить поглубже в его гнилое сердце.
Перхильда достала флакон с мутной жидкостью и начала промывать рану Фенрира. Жидкость, соприкасаясь с краями раны, зашипела и запенилась белой пеной. Фенрир вздрогнул, стиснув зубы ещё сильнее. От раны шёл лёгкий, едкий дымок и запах гари. Края плоти выглядели неестественно — серыми, будто припорошёнными пеплом.
— А мне-то может кто-нибудь помочь? — проворчал Бьёрн, с трудом поворачивая голову. — Или старина Бьёрн не заслужил и капли женской заботы?
Я уже хотела подойти к нему, но Перхильда, не отрываясь от Фенрира, властно сжала моё запястье.
— Скади, — сказала она, и в её голосе впервые зазвучала сталь. — Не стой столбом. Помоги Бьёрну.
Скади, стоявшая поодаль со скрещенными на груди руками, резко подняла подбородок.
— Я? Почему это должна делать я?
— Не спорь со мной, девчонка, — голос Перхильды стал тише, но оттого лишь опаснее. — Умерь гордыню. Он тоже рисковал ради нас всех. И ран у него не меньше.
По лицу Скади пробежала волна негодования. Было видно, что ей не хочется помогать тому, кто, по её мнению, хочет уничтожить её лес. Но под жёстким взглядом Перхильды она сжала губы и сразу шагнула к Бьёрну. Её движения были резкими, почти грубыми, однако, когда она стала помогать ему снимать пропитанную кровью куртку, её пальцы оказались на удивление ловкими и аккуратными.
Она окинула его рваные раны быстрым, оценивающим взглядом, затем без лишних слов взяла тот же флакон с отваром и начала промывать. Бьёрн зашипел, но не отстранился. Напротив — он смотрел на неё с таким благоговейным обожанием, словно перед ним была не раздражённая девушка, а сошедшая с небес целительница.
— Царапаешься, как рысь, — прохрипел он, и в его голосе пробивалась усталая усмешка, — а руки… золотые. Не ожидал.
Скади проигнорировала его слова, сосредоточенно работая. Но кончики её ушей слегка порозовели.
Перхильда тем временем дала Фенриру выпить какую-то густую, тёмную настойку прямо из горлышка небольшой склянки. Он скривился, но проглотил.
— Теперь, — сказала Перхильда, обращаясь ко мне, — отведи его в комнату. Уложи и накорми. Он должен отдыхать.
— Нужно заняться камнем, — попытался возразить Фенрир, делая движение, чтобы подняться. — Сейчас. Мартин ещё что-нибудь выкинет, нельзя терять время.
— Нет, — твёрдо сказала Перхильда. — Вы будете отдыхать. Камень побудет у меня. Завтра я его отдам. До Йоля ещё есть время. Ты сейчас бесполезен, Фенрир, и ты это знаешь.
Он хотел спорить дальше, но я уже встала и взяла его под локоть — со здоровой правой стороны.