Перхильда сухо усмехнулась.
— Тут происходит добровольное самоубийство, дорогая. Этот дурак собрался рисковать собой из-за человека, которому до нас нет дела.
Фенрир даже не взглянул на неё.
— Он нам нужен. Ты не думала, что человек, который выживает один все эти годы в таких условиях, может быть нам полезен? Его знания, его сила…
— Его упрямство и его ненависть к нам, — закончила за него Перхильда. Она повернулась ко мне. — Моя дорогая, хоть ты попробуй его образумить. Может, твой голос он услышит.
Я перевела взгляд с неё на Фенрира.
— Я поеду с тобой, — сказала я.
В гостиной воцарилась тишина, настолько густая, что можно было услышать любой шорох. Они оба уставились на меня — Перхильда с прищуром, Фенрир с открытым недоверием.
— Нет, — наконец выдавил он. — Абсолютно нет.
— Это возможно, — тут же парировала Перхильда, и в её глазах мелькнул интерес. — Даже разумно.
— Я не собираюсь подвергать её опасности! — Фенрир повернулся к ней, и в его позе появилась угроза. — Ты слышала, что она вчера пережила? Видишь её?
— Вижу. А также вижу, что из вас двоих рискуешь больше ты, чем она.
Я нахмурилась.
— Почему?
Перхильда взглянула на меня оценивающе.
— Фенрир, наверное, говорил — у существа личные счёты с нами. Мы все здесь, и местные тоже, так или иначе связаны с ним. Древними узами, договором. А ты… ты человек новый. Ты не связана с ним ничем. Он не может тебя тронуть напрямую.
— Он очень даже пытался в лесу, — возразила я, вспоминая тот леденящий рык, ломающиеся деревья. — Будь у него ещё пара секунд…
— Он ненавидит Фенрира, — перебила Перхильда. — А тебя пока просто пугает. Ты для него — незнакомая переменная. Слишком сложно объяснить, как это работает, но, переступив порог этого дома, ты связала себя с нами. И с кое-чем большим, чем можешь себе представить.
Фенрир провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрогнули его пальцы.
— Нет. Рисковать всё равно нельзя. Я не возьму тебя.
Во мне что-то щёлкнуло. Знакомое, давно забытое чувство — не страха, а ярости. Та самая, что помогала сбежать от Марка, что заставляла вставать после каждого падения.
— А я тебя не спрашивала, — сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо. — Я еду.
Фенрир опешил. Его брови поползли вверх, губы слегка разомкнулись. Он явно не ожидал такого напора. Со стороны Перхильды донёсся сдержанный смешок.
— Вы друг друга стоите, — произнесла она, и в её голосе зазвучало одобрение. — Упрямые, глупые и храбрые до безрассудства. Идеальная пара.
— Хватит! — рявкнул Фенрир, и его голос загремел под потолком. — Вы обе должны понимать, какой бред несёте! Это не игра! Там, куда я еду, может быть ещё опаснее, чем вчера в лесу!
— Именно поэтому я и не собираюсь оставаться здесь одной, — парировала я, делая шаг к нему. — Я устала быть жертвой, Фенрир. Я не могу просто сидеть и ждать, пока кто-то решит мою судьбу. Если я уже здесь и не могу свернуть назад, то хочу быть полезной не только как кухарка. Если есть что-то, что я могу сделать, — я сделаю.
Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря: гнев, страх, недоверие… и что-то похожее на уважение.
Перхильда поднялась с кресла, подошла ко мне и положила свою прохладную ладонь на мою щёку. Её прикосновение было неожиданно нежным.
— Дорогая, ты уверена? Мы не можем просить тебя рисковать из-за нас.
Я посмотрела на Фенрира. И почему-то ощутила, что если где-то мне и будет безопасно, то только рядом с ним.