– Да к тому, что хоть и собака, но какая умная была, смотрела всегда, как ребёнок. Игрались с ней и не кусала же она, как ни дразнили?
– К чему вспомнил?
– Да то, что мы же тогда хоть и маленькие были, но пережили. А помнишь, как плакали и как плохо было?
– Егор, ну и дебил же ты, а! Лёша – не собака!
– Надь, ну чё ты сразу? Для меня вот это было горе.
– Надо было тогда всё же не останавливать Валерку, набил бы тебе харю, может быть, ты умней стал, а?
– Надя, не злись, уже ничё не изменишь.
– Ой, ладно, ещё один доктор! Да и так херово, ты тут ещё про собаку завел.
– Ну, я отвлечь тебя хотел, а ты сразу.
– Отвлёк, спасибо.
– Ладно, сестренка, я тя чё-то не узнаю, ты же у меня кремень!
– Да, да, кремень, в жопе пельмень! Как там Димка?
– Ничего, бодрый.
– Чё-то я не верю, ладно, пошла.
– Давай отправляй парней ко мне, если что.
– Ага, тебе как раз ещё парочки не хватает, чтобы Оксанка с ума сошла, – констатировала Надя.
– Пусть привыкает.
Пока Надя шла, несколько человек, которые попались навстречу, спросили, чё она такая невеселая, она только отмахнулась. Пусть видят, что она не ходит с радостным лицом, что у неё есть чем озаботиться.
У подъезда встретила жену Валета.
– Надь, чё, нет нигде?
– Нет. – Надя пригвоздила соседку своим фирменным взглядом, а перед тем как зайти к себе, заглянула к соседу.
– Валь, скажи жене, чтобы не трепала нигде, и так тошно.
– А чё, она уже понесла по деревне, курва старая! Я ей щас!
– Спасибо, Валь!
– Надь, может, сходить туда, посмотреть, он – не он?
– Не-ет! – Она так вскрикнула, что сама от себя не ожидала. – Это не он. – И, пытаясь оправдать свой крик, сказала тише: – Подождем ещё.
– Понял-понял, Надёк, не переживай. Я же с понятиями, – кивнул он и пошёл орать жене в форточку, чтобы шла домой.
В квартире было тихо. Парни смотрели телик.
– Ребята, вы голодные?
– Нет, мам, а ты? Хочешь, мы сготовим? – Они вышли навстречу.