– Да.
– Сереж, а что там говорят, видел вроде кто-то отца?
– Видели, – начал тот, но осекся, – но вы у мамы спросите, она лучше расскажет.
– Потом. – Люба догадалась, что Сережка что-то скрывает, но пытать некогда. – Не оставляйте её одну, ага.
– Да не, что вы. Олежка, может, погулять сходит, а я тут.
– Ничё я не схожу, я с мамой буду!
Люба ушла, а они присели рядом с матерью и тихо слушали телевизор, хотя ничего путного по ящику не показывали. Потом Сережа переключил на другой канал, там шел какой-то детский фильм.
Примерно через пару часов Люба вернулась.
– Не вставала она?
– Люб, я проснулась только, – донеслось с тахты.
– Не говори ничего, лежи, давай, я тебе чайку заварю.
Надя всё же присела, осмотрелась. Мальчишки тут же окружили её.
– Мама, ты же не умрешь? – спросил Олежка и сел рядом.
– Ты чё, ишак?! – замахнулся на него старший брат.
– Не ссорьтесь. Не умру, сынок.
Она встала и пошла в туалет. Спину не тянуло и было уже не так больно, как накануне, но выдыхать по-прежнему тяжело.
– Надя, ты чего, я бы принесла.
– Ничё, на горшок ты тоже за меня пойдешь?
– Ну вот, ты уже и шутишь.
Когда она вернулась, Люба снова померила ей давление.
– Надя, а давление-то низковато теперь и пульс слабый. Давай, я тебе радиолы розовой накапаю, и чаек зеленый заварим?
– Любаня, ты в меня весь свой чемодан впихнуть хочешь?
– Это травы всё, Надь, не вредничай.
– Давай, в конце концов, ты же доктор.
– Вот именно! Перепугала сегодня всех. Видела бы ты Серёгу! Я зашла, на нем лица не было!
– Ой, Люб, да я же не просто так, не на ровном месте.
– Ну?! – Они присели к столу, Надя пила лекарство, Люба заваривала чай.
– Валет пришел, сказал, что видел сегодня, какого-то мужика бросили в ракитник.
– Господи!
– Вот и я про то.