– Ну, может, яичницу с колбасой?
– Я могу ещё помидорки покрошить? – предложил младший.
– Мы мигом, мам. – Сережка поддержал брата, и они уже копошились у плиты.
– Олежа, ты накрывай на стол, а Серега пока мне поможет в комнате со шкафа документы достать. – Она кивнула старшему сыну.
Олежка согласился и начал хозяйничать на кухне.
– Сынок, я буду быстро говорить, а ты запоминай. Мы с тобой пришли сегодня с проводин домой, каждый своей дорогой, около шести утра. Увидели, что папки нет, подумали, что он остался у кого-то в гостях, и легли. Потом я проснулась где-то около девяти, ну, не знаю, чё проснулась, в туалет захотела, смотрю, отца нет, я тебя разбудила и попросила пойти его искать по деревне. Тут и Олежка соскочил, вы с ним и пошли, а я начала звонить знакомым. Запомнил?
– Запомнил, мам, не переживай! Тут ничё сложного?
– А кто там ещё оставался на проводинах, не помним, не заметили.
– Понял.
– Не были мы с тобой ни на каком берегу, уяснил!
– Уяснил, мам, не были! – Сын кивал.
– Идите, у меня уже всё, – крикнул младший.
– Ну и ладно. – Они пошли обедать.
Ели молча, Надя почти ни к чему, кроме чая, не притронулась. Когда вышли из-за стола, она притянула Олежку к себе, обняла и опять на глаза навернулись слезы. Только дети у неё и остались. Так жалко опять стало себя, горько и неприятно одновременно. Но, пожалуй, горечи было больше.
– Мам, не плачь, найдется папка! – успокаивал её Олежка.
– Найдется, конечно, – без энтузиазма, на автопилоте, зачем-то повторил за ним Сережка.
Он-то точно знал, что не найдется. Он тоже давил в себе слезы. Так они стояли в тишине, пока не раздался телефонный звонок. Отвечать не хотелось, так стоять бы рядом посреди комнаты и ни о чем ни думать, но телефон не унимался, и она пошла отвечать.
– Але? – выдохнув, ответила она.
– Надя, не нашелся? – Это была Люба.
– Нет.
– Как ты?
– Нормально, – тихо ответила Надя.
– Ты прими ещё валерьяночки, только не увлекайся, а хочешь, я укол приду сделаю?
– Нет, Любань, не надо, я, может, отдохну немного, полежу.
– Правильно, отдохни. Перестаешь думать, и всё встанет на свои места.
– Даже не знаю, встанет ли?
– Да что ты, найдется Лёшка, в следующее воскресенье будем день рождения справлять?
– Ой, Люба, твои бы речи Богу навстречу, – сказала она и подумала, что до воскресенья, вероятно, они его похоронят.
– Надь, ты чё молчишь?
– Да думаю, что часов в пять, наверное, буду звонить. Тянуть уже некуда, и сосед вон видел. – Она опять замолчала.