Фракиец дёрнулся вперёд. Меч встретился со щитом. Удар, удар, удар. Древесина ухала под ударами, обод щита звенел.
Спикул смещал вес тела, ставил щит перед чужим клинком.
Толпа завыла — в поддержку фракийца. Захлопала в такт его ударам. Голосом погнала фракийца вперёд. Будто бы сама готовилась ринуться вниз, к песку, впрыгнуть в круг, ринуться в бой.
Фракиец не сбавил темп. Удар. Снова. Будто бил по столбу. Кривое жало меча скользнуло за край щита, вскользь лизнуло Спикулу руку — чуть выше локтя. Чиркнуло по железному наручу.
Толпа взревела: не разобрала, что случилось. Вскинулась, зашлась единым воплем, привстала, будто внизу забили гол.
Я и сам привстал. Затаил дыхание.
Спикул довернул щит… и снова замер. Будто стена.
Толпа выдохнула и осела обратно, на свои места.
Я взглянул теперь не на клинки — на ноги бойцов.
Фракиец носился, скакал, менял стойку; топтал песок часто и суетливо.
Спикул за бой сделал едва ли пять шагов. Он не рубил в ответ, не лез вперёд — стоял стеной и ждал, пока его соперник устанет.
Пот проступил на туниках бойцов тёмными пятнами. Солнце раскалило песок. Над ареной повисла мелкая жёлтая пыль.
Я считал удары фракийца. Двадцать. Тридцать.
Один из судей шагнул между бойцами и вскинул палку.
Гладиаторы замерли, опустили клинки. На ринге был бы гонг — тут обошлись взмахом палки.
Фракиец упёр руки в колени, грудь его ходила ходуном, с подбородка капало на песок. Спикул стоял спокойно, дышал ровно, будто пока и не дрался. Толпа загудела недовольно — палка взлетела снова и рубанула воздух: продолжайте.
Фракиец пошёл вперёд, но уже не так резво. Скачки стали короче, круглый щит пополз вниз. Удары посыпались чаще, но будто бы стали слабее.
Я считал их — будто бы по привычке.
На сорок первом ударе его рука у него пошла совсем низко.
Сидевший рядом со мной Нумид хмыкнул.
С верхних рядов зазвучал свист. Поначалу нестройный, потом он стал гулом. Дудки внизу застрекотали быстрее, будто и они поторапливали бойцов.
Спикул стоял. Он выждал удар, и ещё, а потом качнулся вперёд.
Фракиец купился: дёрнулся, открылся.
Спикул шагнул к противнику, толкнул его щитом.
Фракиец качнулся. Короткий меч мелькнул в воздухе, чиркнул по руке, что держала кривой клинок. Кривой клинок упал на песок.
«Habet!» — грохнуло сверху. Это слово зазвучало разом из тысячи глоток. Рёв будто ударил мне в затылок.
Ещё толчок щитом — фракиец сел на песок. Острие уже стояло у его горла. Но не окрасилось кровью: Спикул придержал руку.
Всё замерло, дудки смолкли.
Шлем у фракийца сбился набок; боец стащил его сам — открыло лицо: молодое, мокрое от пота, с прилипшей ко лбу косицей. Фракиец поднял руку. Один палец оттопырил кверху.
Пощады.