Копейщик поворачивался за ним, переставлял ноги. Острие копья смотрело Ворону в грудь.
Над песком задрожало марево. Трибуны отбивали ритм ладонями; ритм ломался всякий раз, как только Ворон замирал.
Раз: Ворон хлестнул сикой по древку, сбоку. Копьё вздрогнуло.
Два: сика коснулась пальцев на древке. Копейщик отдёрнул руку и перехватил его выше.
Три: удар сики сверху, через круглый щит — по плечу над наручем. Копейщик мотнул рукой; по локтю поползла тёмная полоса.
Трибуны взвыли.
Копейщик ударил. Выпад от плеча, длинный, всем корпусом — я вскочил. Сосед слева дёрнул меня за подол и усадил назад, на камень.
Четыре: Ворон шагнул на копьё — остриё прошло вдоль его рёбер, впритирку, — и рубанул сверху по запястью.
Копьё упало в песок.
Пять: копейщик метнулся ладонью к поясу, к короткому клинку.
Ворон громыхнул малым щитом в его щит — копейщика развернуло вполоборота. Дудки давно не поспевали за темпом боя.
Шестой и седьмой удар пришлись в один вдох, слева: один по предплечью — и второй, по дуге, в обход щита, лёг плашмя на плечо.
Короткий прямой клинок уткнулся жалом в песок.
Копейщик рухнул на колени.
Семь… — сика замерла в воздухе.
Дудки замолчали.
Копейщик стоял на коленях посреди арены, его шлем съехал набок. Копейщик вскинул руку с вытянутым пальцем и повернулся лицом к навесу.
Ворон на него уже не смотрел.
Он вскинул сику над головой. Для смертельного удара.
Я посчитал про себя.
Раз.
Два.
Три.
Ворон повернулся к стоящему на коленях спиной и пошёл вдоль трибун. Трибуны взревели. Ворон вскинул сику над головой, и воронка из зрительских тел будто бы сошла с ума: передние вскакивали, задние лезли на скамьи, женщина через проход от нас била в ладоши и кричала одно и то же слово, зажмурившись.
Кричали теперь и там, где час назад шипели. Через ряд от меня уже расплачивались — молча, передавали монеты из ладони в ладонь. Мальчишка впереди поколотил соседа по спине; обоих трясло от возбуждения.
Копейщик стоял на коленях. С вытянутым вверх пальцем, повернувшись лицом к навесу. Стоял, пока Ворон делал свой круг почёта. Стоял, пока рёв прокатывался по зрительским рядам.
Ворон завершил круг.
Лишь после этого под навесом шевельнулась рука: устроитель едва повёл ладонью. Судья коснулся палкой плеча копейщика.
Помиловали.
Я выдохнул.