— Шесть, может, восемь, — ответил Рудольф. — Для знатного человека в самый раз: не бедно и не по-царски.
— Кого хоронят-то?
— А тебе не всё равно?
Он зевнул, добавил:
— Важный человек. Из городского совета. Тебе его имя ничего не скажет. Наследник сговорился с Требонием на троих. Спикул с Вороном — не первый год на мунусы ходят. Из лучших тут. Зачем только рыжего взяли…
Рудольф дёрнул плечом.
— И… что теперь? — спросил я. — На смерть дерутся? Или как? Какие условия, что говорят?
Рудольф развёл руками.
— Как выйдет, — ответил он. — Наследник платит за зрелище. За труп заплатит вдвое: убьют бойца — возместит его школе полную цену. Заведётся толпа, потребует крови — будет ей кровь. Нет — разведут бойцов, и оба живы останутся. Тут, как получится.
Рудольф зевнул и тряхнул головой, точно отгонял сонливость.
— А я?
Рудольф потёр ноготь. Оглядел меня с ног до головы.
— Что, ты?
— Почему меня не взяли?
Рудольф хмыкнул.
— Ты настоящего меча-то в руках не держал. Разок на скутум поглядел в оружейной — вот и вся твоя подготовка. Да и не нужен ты там: троих просили, троих дали. Ты про большой мунус сейчас думай. Вот в тот тебя уже вписали. Сам видел. Германец, боёв ноль. А это чужие поминки, наспех. Тебе там делать нечего.
— Вот, значит, как.
Я хмыкнул.
Рудольф посмотрел мне в лицо и сказал:
— Успеешь ещё подраться, Арн. Не торопись.
Он усмехнулся.
— Сейчас посмотришь, как дерутся другие. Может, и полезного что узнаешь. Секреты чужие подглядишь. Весь людус погонят на бои смотреть. Всегда так. Повар сказывал. По городу вас проведут, до самой арены. Тут недалеко — через город, к амфитеатру на север. Требонию на руку: пусть весь город глядит, как его товар идёт по улице. Железо на повозке, бойцы — на своих двоих. Так что песок увидишь. Пока со стороны.
Я кивнул.
— Посмотрю.
— Только главное пока пропустишь.
Рудольф ухмыльнулся.
— Главное? — переспросил я.
— Cena libera, «вольный ужин».
Рудольф выговорил латынь медленно, будто учил меня новым словам.
— Бойцам перед боем дают есть и пить вволю, — сказал он. — Так положено. Может, в последний раз поедят. Как получится. Кто наедается впрок, кто куска не проглотит…