Крис ничего не ответил.
Вир ещё раз глянул на его пальцы.
— Копьё не отпустил — уже хорошо.
— Не отпустил.
— В такой тесноте щелевику только дай добраться до рук — и всё.
Он помолчал и добавил уже тише:
— Ладно. Живой — уже неплохо.
К вечеру страх никуда не делся. Просто сел глубже и уже не дёргал за горло на каждом вдохе.
Под ногтями всё ещё держалась кровь щелевика.
Ладони помнили, как копьё приняло чужой вес и всё-таки не вывернулось.
Нога к этому часу разнылась сильнее, чем сразу после драки. Стоило встать неловко или забыться на шаг, как под коленом и в икре отзывалось тупо, зло, будто зверь всё ещё где-то рядом и только ждал, когда можно будет вцепиться по-настоящему. Крис дважды ловил себя на том, что машинально смотрит на руки. На костяшках уже схватывалась тёмная корка, но ему всё равно чудилось короткое щёлканье зубов у запястья.
Когда дом стих и каждый занялся своим, это не ушло. Наоборот, стало только чище. Стоило на миг закрыть глаза, как двор поднимался целиком: сухой колодец, пыль у плит, низкая серая тень, которая не ломится, а ждёт. Но теперь рядом с этим в голове упрямо держалось и другое. Не только страх. Не только зверь. \
Первая арка.
Двор.
Колодец.
Глухой дворик и завал справа.
Раньше запад тянул его как тёмное пятно, в котором могло скрываться что угодно. Теперь в нём начали проступать места, повороты, опасные звуки, плиты, на которые лучше не ставить ногу, и пустые дворы, где тишина значила больше любого следа. От этого не стало легче. Просто руины впервые перестали быть для Криса одной сплошной неизвестностью. А значит, туда можно было вернуться уже не только на упрямстве.
А за завалом в глухом дворе по-прежнему оставалось то, ради чего Крис полез туда с самого начала, то что звало его к себе неясным теплом.
Глава 31. Ночёвка
После щелевика Крис не засел дома. Несколько ночей подряд он уходил в западные руины и выбирался обратно уже перед рассветом. За это время ближний кусок перестал быть для него сплошной неизвестностью и понемногу начал раскладываться на ходы, дворы и тупики.
Дорога у него сложилась быстро: внутренняя арка, двор, где между плитами уже ничего не росло, колодец, верхний обход, потом тесный дальний дворик с завалом справа. Но только этой дорогой дело не кончалось. От неё Крис понемногу расходился в стороны: совался в боковые провалы, щупал трещины под плитами, заглядывал в осевшие ниши, примечал, где сверху тянет воздухом, а где под сводом годами стояла пыль. Один боковой ход уводил в низкий двор, заваленный плоским камнем; в другом под ногой сразу начинала хрустеть мелкая крошка, и оттуда пахло сухой известью. Дважды ему попадались свежие царапины на камне и сдвинутая мелочь в щелях, так что приходилось вжиматься в стену и ждать, пока внизу прошуршит мелкий ночной зверёк или осядет песок. Один раз он и вовсе просидел у колодца добрых полчаса, потому что по соседнему двору кто-то тяжело прошёл и затих так резко, будто ушёл сквозь камень.
Ходил он не зря. В первую ночь Крис вынес маленький мутный Ци-камень, слабый, но настоящий. Во вторую выковырял из-под осыпавшегося жёлоба жёсткий тёмный корень; даже через тряпицу от него потом долго держалась на пальцах сухая горечь. На третью содрал из трещины под плитой пучок серого мха и вытащил оттуда же белёсый лишай. Аптекарь потом долго крутил его в пальцах и велел сушить отдельно.
Днём между этими вылазками всё тоже успело лечь в привычку. Поле. Короткий сон у стены. Пустырь, где Вир молча гонял его с копьём, пока руки не начинали дрожать сами. Потом снова поле, снова дом, снова ночь.
Теперь он возвращался не только с пылью на штанах и царапинами на руках. Что-то из руин уже можно было унести домой или отдать аптекарю. Но всё это попадалось по краям, почти у самого входа. А дальше, за завалом, начиналось то, ради чего стоило лезть глубже.
На четвёртую ночь Крис снова дошёл до дальнего дворика и встал у того же пролома.
До рассвета оставалось совсем немного. Над верхним краем плит уже проступала тусклая серость, от которой камень не светлел, а только делался обманчивее. Поганый час: темнота ещё держится, а глаза уже начинают врать, будто видят больше, чем на самом деле.
Крис опустился на одно колено и заглянул в щель между камнями.
За завалом тянулся тот же низкий внутренний ход. Узкий, пыльный, с дальней стеной, которую в этом сером свете ещё можно было кое-как различить. И у самой стены опять виднелась ровная вытертая полоса, будто здесь когда-то подолгу сидели, привалившись боком к камню.
Прошлой ночью он уже заметил её. С тех пор одна и та же мысль не отпускала: ещё немного, ещё полшага — и станет яснее, что здесь было.
Но лезть дальше сейчас было бы глупо. За завалом кончался удобный путь назад. Там уже нельзя было торопиться или выправлять ошибку на ходу. Стоило один раз оступиться, застрять или поднять лишний шум — и назад пришлось бы выбираться вслепую.