— Где взял?
— За первой аркой. У высохшего колодца.
Вир вскинул глаза.
— У высохшего колодца?
— Да.
— Один?
— Один.
Вир качнул головой, но ничего не сказал и снова уставился на шкуру.
— Сам снимал? — спросил Вир, не отрываясь от среза.
— Сам.
Вир коротко дёрнул щекой.
— Это щелевик, — сказал Вир наконец. — Старый уже. Видишь, коготь сточен? И бок весь исшоркан о камень.
Крис присел рядом.
— И что?
Вир ткнул пальцем в старый шрам на боку.
— И то, что такие обычно сидят глубже. Любят сухие щели и низкий камень. К первым дворам сами не выходят, пока дальше у них всё спокойно. А этого, похоже, уже не раз гнали или жали.
Барт скрестил руки на груди.
— То есть?
Вир помолчал.
— То есть дело дрянь, — сказал он наконец. — Если щелевик вылез так близко, значит, его что-то согнало с привычных мест. Или снизу давит что-то посерьёзнее, или в глубине стало слишком неспокойно. Сами по себе они к ближним руинам не выходят.
У Криса снова неприятно шевельнулось под рёбрами.
Вир поднялся.
— Я отцу скажу. И нашим тоже. Пусть не делают вид, будто это просто ещё один плохой месяц.
Потом посмотрел на Криса уже внимательнее.
— Ты как его вообще умудрился убить?
Крис коротко показал копьём объясняя: первый удар принял на древко, потом отступал к колодцу и достал зверя уже там.
Вир слушал молча, потом коротко выдохнул через нос.
— У колодца прижал, значит.
— Прижал.
— Повезло тебе, — сказал Вир. — Ещё бы чуть, и уже он бы с тебя шкуру спустил.