«Андрей, это советник второго круга при канцлере. Барон Остен он Ронак! Ты сознательно нарываешься?».
«Нет, — спокойно парировал я. — Мне просто не по душе люди, не соблюдающие правил, но призывающие всех к их соблюдению. По-моему, это называется лицемерием».
«А ты решил всех здесь научить этикету?» — фыркнула демоница.
«Нет у меня такого права. А вот право выбирать собеседников — есть».
Вот в таком ритме, прохаживаясь по залу и дегустируя разные виды сока, весьма неплохого, кстати, я параллельно размышлял над причинами своего нахождения здесь.
Вывод пока напрашивался один: кто-то должен был меня увидеть. Даже не познакомиться, просто взглянуть со стороны, как на смотринах. И меня больше заботила не личность неизвестного зрителя, а то, какую роль мне хотят отвести в неизвестном спектакле.
Совет канцлера невольно оказался пророческим. Адажио действительно располагал к размышлениям. Но высший свет решил, что пора возвращаться к аллегро, изящно подкинув мне одного из представителей «аристократус сапиенс».
Лет двадцати пяти, может двадцати семи. Высокий, хорошо и со вкусом одет. Естественно — дорого и с той небрежностью, которая, как налёт высшего света, возникает у людей, привыкших к деньгам с рождения.
«Он идёт к нам», — констатировала Миагозра, хотя этого не требовалось.
Я и сам прекрасно видел его траекторию.
— Барон он Сворт, — произнёс он с видом, будто делал мне огромное одолжение. — Говорят, это ваша жёлтая штука на парковке?
Перстней на его левой руке было два. Как по мне, слишком вызывающе для приёма подобного ранга, как и шейный платок вместо галстука.
— Штука? — удивился я. — Простите, но я не совсем понимаю, о чём речь.
— Штука, на которой вы приехали сюда, — процедил он. — «Зонал-араши» жёлтого цвета.
— Ах, вы об этом, — улыбнулся я, заметив, что вокруг нас стало немного тише. — Вы имели в виду автомобиль?
— Да, «Зонал». Сколько стоит?
Я посмотрел на него более внимательно.
— Прошу прощения, но вам удалось обескуражить меня вторым вопросом подряд. Сколько стоит автомобиль?
— Да! Я её покупаю!
«То ли чайничек медленно закипает, то ли фляжечка подсвистывает», — озадаченно заметила Миа. — Ну нет, только не это!'.
Надо отдать ему должное: наглости и уверенности у него было с запасом. Подойти к незнакомому человеку и без предисловий предложить купить его вещь — это нужно искренне считать себя осью, на которой крутится этот мир.
Из неприятного: я пока не мог понять, провокация это или мне просто не повезло попасть на такого идиота.
— Примите мои искренние сожаления, — сдержанно улыбнулся я. — Но похоже вас ввели в заблуждение. Она не продаётся. Но — выбор хороший. Потрясающий автомобиль, если вы — ценитель.
— Тогда распорядитесь… — продолжив говорить, он внезапно замолчал. — Что? В смысле, она не продаётся? Я же сказал, что покупаю её у вас!
— Иногда так бывает, — пожал я плечами. — Некоторые вещи нельзя купить за деньги.
— Вы что, набиваете ей цену? — неприятно поморщился он. — Хорошо! Я даю вдвое больше!
— Нельзя дать вдвое больше за вещь, которая не имеет цены, — терпеливо объяснил я. — Тем более, эта вещь не моя. Я сразу предупрежу ваш вопрос: если владелец «Зонал-араши» надумает её продать, я буду первым, кто её приобретёт.
— То есть, вы мне отказываете? — в голосе уже сквозила неприкрытая злость. — Хорошо подумали?
Признаю, я испытал раздражение.
«Андрей, — предупреждающе произнесла Миа. — Не надо».