Машина пёрла боком, выдерживая идеальную дугу вокруг этого пафосного фонтана. Колёса визжали, резина горела, оставляя жирные чёрные полосы на безупречном асфальте канцлера.
Ничего, отмоют.
Чтобы удержать корпус авто от ненужного разворота, приходилось работать рулём в сторону заноса. И хоть техника перехвата была мне не знакома, память Йоко справлялась отлично. Руки в узел не заплетались.
— Газу! Ещё! Давай, родной! — рыкнул я, одновременно получая удовольствие от контроля над этим бешеным зверем.
Надо держать обороты, чтобы колеса продолжали рисовать асфальт, не позволяя машине поймать зацеп и улететь в застывшую толпу.
— Н-на!
Я плавно сбросил газ и резко вывернул руль. «Араши» выровнялся и заскользил прямо, после чего качнулся хищным носом вперёд и замер недалеко от парадного входа в поместье канцлера.
Двигатель глухо рыкнул и затих.
'Этот День Победы порохом пропах,
Это праздник с сединою на висках,
Это радость со слезами на глазах.
День Победы, День Победы, День Победы!'.
Отпустив руль, я тихонько сполз по сидению, принимая свою форму, непонятно чему улыбаясь. Сердце стучало, но восторг окончательно затопил сознание.
«Ты меня извини, но я не могу промолчать, — выдохнула демоница. — Ты наглухо отбитый придурок, Андрей! Другого определения у меня для тебя нет!».
Нажав на кнопку громкости, я выключил аудиосистему и коснулся сенсора открытия дверей. Дверь-ножницы плавно взмыла вверх, и моя нога ступила на парковку, где сейчас повисла мёртвая, практически звенящая тишина и шлейф сгоревшей резины.
«Картина маслом», как сказал бы персонаж моего любимого сериала.
Я невозмутимо поправил манжеты, прокрутив запонки до идеального, по своему мнению, расположения и, будто не замечая ошарашенных взглядов, снял с локтя несуществующую соринку. Взглянув на шикарный особняк, удовлетворённо кивнул, как человек, который прибыл туда, куда и планировал.
Нажал кнопку на брелке я уже навпавляясь к главному входу. На шелест закрывающейся двери даже не обернулся.
По правую сторону застыла ещё одна дама лет тридцати, с недонесённым бокалом к открытому рту, забывшая, что движение можно и продолжить. Пожалуй, раззявленный, а по другому здесь и не сказать, рот на светском приёме сойдёт за грубое нарушение правил приличия.
«Ну не знаю, — ухмыльнулась демоница. — Как по мне, пока все проигрывают „дрифту“ с разгромным счётом».
Пара пожилых аристократов, до этого беседовавших у края аллеи, переглянулась с таким выражением, будто усомнились в реальности происходящего.
Вежливо кивнув им, я поднялся по ступенькам. У входа стоял молодой слуга — паренёк лет двадцати с совершенно потерянным взглядом.
Подойдя к нему, я аккуратно положил ключ-брелок на поднос рядом с бокалами чего-то шипучего и алкогольного.
— Будьте добры, — произнёс я максимально вежливо. — Припаркуйте, мою ласточку, пожалуйста, на положенное место. Только осторожнее, она норовистая.
Слуга кивнул и взял ключи, но было заметно, что сделал он это механически. Как человек у которого сработал хватательный рефлекс без пробуксовки головного мозга.
— П-простите? — выдавил он.
— Прощаю, — спокойно кивнул я. — Хорошего вам вечера.
Кивнув ему, я зашагал к дверям, оставив его дальше скрипеть мозгами.
«А ты не боишься, что с автомобилем что-то сделают? — поинтересовалась демоница. — Глупая затея отдать ключи первому встречному. Идиотский поступок без смысловой нагрузки».
«Ну не скажи, — парировал я. — Во-первых, репутация канцлера дороже любого „Зонала“. Пусть даже он и „араши“. Так что здесь за ней точно присмотрят. А во-вторых — я ненавязчиво дал понять, что имею права приказывать, не самоутверждаясь за счёт слуг».