«Я всё ещё не понимаю, как тебя до сих пор не грохнули, — вздохнула демоница. — Ты же просто заноза в заднице».
«Когда-то грохнули. Но не за это, поверь. А так — это просто везение, милая. Ну и твои молитвы, конечно».
Раскланялся я и с молодой парочкой, бросившей в мою сторону странные взгляды. Сделал это коротко, вежливо, с той степенью уважения, которая ни к чему не обязывает. Те ответили. Тоже, видимо, машинально, но уже с закрытыми ртами.
Перед тем, как открыть дверь и окунуться в мир живой музыки, снобизма и выставки значимости, мой тонкий слух уловил шелест дверей «Зонал-араши».
Улыбнувшись своим мыслям, я без спешки достал конверт с пригласительным, протянул его пожилому швейцару и, не дожидаясь его реакции, сам толкнул дверь, вложив немного заёмной силы.
Пора было посмотреть на этот высший серпентарий.
Глава 17
«И как? Нравится? — поддела меня Миагозра, примерно на пятнадцатой минуте моего нахождения здесь. — А я предупреждала, что эта выходка тебе выйдет так, как ты сюда заехал! Боком!».
Атмосфера, на первый взгляд, была комфортной. Живые цветы, запах дорогого табака, кожи, парфюмов. Смешиваясь, эта композиция образовывала тонкий шлейф, подделать который невозможно. И одна дешёвая нота моментально бы разрушила всю идиллию.
«Хорошо, что сюда не доносится запах палёной резины, — Миа и не собиралась останавливаться, продолжая выедать мне мозг чайной ложечкой. — Андрей, ну вот скажи, что на тебя нашло? Зачем это? К чему был этот тупой демарш? Ну тебе же не двенадцать лет!».
«Вот видишь? — я сдержанно улыбнулся. — Если так отреагировала ты, представь, какие чувства испытывают остальные?».
«Слушай сюда, шахматист недоделанный! — натурально взбеленилась Миагозра. — Как же меня бесит, когда совершая ошибки, ты не хочешь их признавать, выворачивая всё так, будто это было запланировано! Это вон им иди рассказывай! Ты со своей детской выходкой просто облажался! Сел в лужу! И я это знаю! И ты это прекрасно знаешь!».
«Прежде, чем ты продолжишь, проецировать на меня свои домыслы, предлагаю тебе игру, дорогая. Назовём её „Три вопроса“. Суть проста: я задаю вопрос, ты — отвечаешь. И так три раза. Потом ты мне задаёшь столько же. Если после этого у тебя появляется понимание ситуации — я выиграл. Если нет — я признаю свою ошибку. Согласна? Всё равно, мы пока свободны!».
И это было так.
За это время, ко мне так никто и не подошёл. Не знаю, как здесь принято и стоит ли начинать переживать, но откровенного негатива я пока не поймал.
В зале было больше любопытства и показного осуждения. Причём странного. Одни смотрели так, будто увидели деревенского дурачка. Другие — с плохо скрываемым интересом. А вот третьи старательно делали вид, что вообще ничего не произошло.
«Ты сам напросился, дорогой, — демоница приняла вызов. — Жду вопросов»'.
В этот момент меня перебили.
— Ваша светлость, — тихо окликнул меня знакомый голос. — Прошу, угощайтесь.
Признаю, я был удивлён, увидев того самого парнишку, которому я отдал ключи. Он, учтиво поклонился, предлагая мне взять с подноса бокал, наполненный рубиновой жидкостью.
— Не сочтите за оскорбление, но здесь — гранатовый сок, — покраснев, твёрдо произнёс официант. — Если не по душе гранатовый, могу заменить на вишнёвый. Или на любой другой на ваш выбор.
«Ну вот и изящный укол, — зло расхохоталась Миагозра. — Весьма тонкий, хочу заметить. Не хочешь спросить, кто ему приказал это сделать? Он бы просто не посмел проявить инициативу».
— Вы не представляете, как вы вовремя, — улыбнулся я, взяв бокал. — Представляете, здесь не оказалось ни одного безалкогольного подноса. Примите мою искреннюю благодарность. И я бы попросил, следующий бокал апельсинового, если имеется.
— Д-да, конечно, ваша светлость, — облегчённо выдохнул парень. — Конечно же есть. Сегодня я в вашем полном распоряжении.
— Это ещё одна хорошая новость, — кивнул я. — Могу я узнать ваше имя?
— Артур.
Мне показалось, что он удивился.
— Отлично, Артур. И можно ещё одну просьбу. Перед следующей подачей ты не мог бы сменить тару? И, если возможно, принеси, пожалуйста, в стакане, как принято. Заранее спасибо.
— Прошу прощения… немного не понял, — виновато переспросил он. — Почему стакан?
— Потому, что это сок, Артур.