Незнакомый мне мужчина стоял у перил, глядя на парк. Когда я подошёл, он даже не обернулся, будто зная, что мой сопровождающий остался у входа, поэтому на несколько десятков метров возле нас нет ни одной живой души.
Такие психологические уловки я и сам когда-то с успехом проворачивал, поэтому не стал тушеваться, представляться, что-то первым. Сами всё скажут. В конце концов — не я бенефициар этого рандеву.
Вместо этого я занял место рядом. Здесь и правда было хорошо.
— Красивое место, — ровно произнёс мужчина, будто прочитав мои мысли. — В наши дни отсутствие кричащей роскоши уже можно считать наличием вкуса. Как считаете?
— Подписываюсь под каждым словом, — вынужден был согласиться я, слушая лёгкий шелест крон. — Умиротворяет, настраивает на нужные мысли.
Короткий смешок собеседника, которого я не смог даже приблизительно идентифицировать ни по одежде ни по общению, не дал никакой ясности.
— Вы любите тишину?
— В некоторые моменты я её очень ценю, — честно признался я. — Когда она помогает думать.
— Разумный подход, — мужчина повернувшись ко мне. — Особенно в вашем возрасте. В двенадцать лет об этом не задумываются даже умные и способные дети и шумят, как самы обычные.
— Шум мне пришлось оставить на парковке, — я вычленил из его фразы главное, поняв, что именно он у меня спрашивает.
То, что это был человек непростой, было очевидно. Кто вообще в этом месте был простым, если даже Артур, который разносит сок, был кем-то? Непонятным оставалась лишь принадлежность моего собеседника. Но, думаю, мне об этом скажут в самом ближайшем времени.
Мужчина тихо рассмеялся, оценив мой ответ.
— Меня можете звать отец Люциус.
Если он меня и удивил, то не сильно, поскольку такой вариант я тоже рассматривал.
Внутри недовольно заворочалась Миагозра, но от комментариев, почему-то, воздержалась.
— Барон Андер он Сворт. Очень приятно.
— Я рад, что вы прислушались к просьбе Бертольда и выделили немного времени, чтобы отвлечься от повседневных дел. В свет иногда тоже нужно выходить.
«Ну да, — скептически заметил я про себя, зная, что демоница меня всё равно слышит. — С такими просьбами и приказов не нужно. Попробуй тут откажись».
— Мне нужно с вами обсудить один щекотливый момент, господин барон.
«Да кто б сомневался».
Я коротко кивнул.
По моему опыту, такие персонажи говорят тихо, стелят мягко, но потом — очень жёстко спать. И хорошо, если у себя в постели, а не во временно выделенных «апартаментах» инквизиции.
— Мне очень интересны люди, которые делают неожиданные вещи и при этом отдают отчёт своим действиям. Это ещё одно редкое качество, которое я ценю.
— Почту за комплимент, — нейтрально ответил я, убрав из голоса любой намёк на улыбку.
— Да бросьте, — отмахнулся он. — Это всего лишь наблюдение. Просто ваше имя в последнее время очень часто попадается мне на глаза. И у меня это, честно говоря, вызывает определённую обеспокоенность.
— Обеспокоенность в чём? — разговор стремительно переставал мне нравиться.
— Скорее, в «ком», — мягко поправил меня Люциус. — Меня беспокоят ваши отношения с родственниками. Речь об он Фаренах, господин барон.
А вот этого я совершенно не ожидал.
— Барон, я скажу вам кое-что. Не как представитель Корпуса Инквизиторов, а просто, как старый умудрённый опытом человек, видящий некоторые ситуации немножко дальше, чем остальные. Просто примите к сведению, что месть часто кажется единственным выходом. Но я бы настоятельно советовал вам наладить отношения. Это не тот повод, чтобы лить родную кровь попусту.
— Интересно, и каким образом мне с ними налаживать отношения после всего? — неприятно изумился я. — Предлагаете мне всё забыть и простить?