— Попрощаться вот на дорогу заехал, — объяснил Дмитрий Иванович.
Скопин-Шуйский в ответ слабо улыбнулся.
— Как прознал?
— А голова донёс. Боярин, мол, только оклемался, а уже отбыть мыслит.
Дмитрий Иванович внимательно посмотрел на Скопина-Шуйского.
— В домовину краше кладут. Обождал бы седмицу. А ну как лихорадка в дороге вернётся? Да и дороги не встали ещё толком.
Скопин-Шуйский поморщился и отмахнулся.
— Чего ждать? Я к земле да костру привычен. На свежем воздухе быстрее в силу войду, чем в душных палатах.
— "...привычен...", — передразнил его Хворостинин. — Ты-то привычен, а люди?
Скопин-Шуйский промолчал. В самом деле, самым ценным грузом в его обозе нынче были не соль и зерно, а люди: два десятка мастеров, собранных по всей Москве и гораздых в строительстве крепостей и укреплений. Им предстояло за зиму сделать стены Пскова неприступными. Сразу после приёма боярин направил во Псков гонцов с приказом собирать и готовить камень да дерево. Ох, не за тем первый наместник ехал кланяться государю, да уж хоть так...
Хворостинин стянул с головы меховую шапку, вытер ладонью красное лицо. Видно было, что он хочет что-то сказать, но не решается. Наконец он тяжело вздохнул, и произнёс осторожно:
— Вот ещё что... Борис Фёдорович нынче пороху велел выделить. Триста пудов.
Скопин-Шуйский посмотрел на старшего товарища искоса и холодно ответил:
— Откуда щедрость такая? Подкупить меня хочешь, Дмитрий Иванович?
— Чего подкупить, чего подкупить-то?! — возмутился Хворостинин.
— Сам знаешь, не люб мне твой Годунов.
— Люб, не люб, а триста пудов на дороге не валяются.
Боярин засмеялся — но не весело, а тяжело, безнадёжно.
— Тут твоя правда, Дмитрий Иванович. Не в моём положении нос воротить, нынче у любого помощь приму, Господи, помилуй... А только если ждёшь, что в ножки ему кланяться стану — так не бывать тому.
— Слыхал, царевич с тобой просился? — спросил после паузы Хворостинин, глядя куда-то в сторону, на стрелецкие избы.
— Было дело. Поеду, говорит, с тобой, боярин, Псков оборонять.
— А ты?
— А что я? Отказал, вестимо. Так-то оно хорошо, конечно, рядом с царевичем люд бодрее воевать станет. А ну как ядро какое шальное прилетит, или пуля?
Хворостинин кивнул.
— Верно мыслишь. Государь наш, храни его Господи, в годах изрядно, случись чего, наследнику рядом быть пристало.
Перекрестились оба, да помянули шёпотом святых, прося для государя крепкого здравия и долгих лет, хотя оба видели, в каком состоянии находится царь, и оба всё понимали.
— А вот скажи, Дмитрий Иванович, — спокойно и даже как-то равнодушно спросил Скопин-Шуйский. — Ежели все же случится чего, ты за наследника встанешь, али за Годунова?
Хворостинин отпрянул назад, глянул на боярина звериным взглядом.
— Что несёшь, боярин?! В измене меня подозреваешь?! Да ты... Да я....!
Скопин-Шуйский пожал плечами и усмехнулся.