Ася сжала губы, но не отступила.
– Верно, его, – она решительно тряхнула растрёпанной чёлкой, – но не думайте, что это доставляет ему удовольствие. Вот например, Фузя. Клим тогда сам чуть не умер, но Фузю спас.
– Мне известна история с псом, – холодно прервал девушку Сергей Сергеевич, – и история ваших, хм, отношений мне тоже известна. Это ничего не меняет.
– Вот видите, – Ася чуть заметно порозовела и приободрилась, – вот о чём я говорю. Эта обязанность, она... Понимаете, Клим ведь её не просил, не выбирал. А вы, вы как раз можете выбирать. Понимаете? Оставьте нас. И себя оставьте в покое. Идите домой. Живите. Неужели оно того не стоит?
Сергей Сергеевич прикрыл глаза, поднялся, не проронив ни слова, подошёл к окну и замер, крепко сцепив на спиной руки.
Снаружи уже начало смеркаться, моросил мелкий холодный дождь и капли неровными струйками стекали по стеклу, на краткий миг задерживаясь на месте, чтобы, сорвавшись, устремиться дальше, как символы древнего языка, рождаемые тонкой кистью в руке давно ушедшего поэта. Строка за строкой. Сверху вниз. Сверху вниз.
– Там, в комнате, вы слышали всё? – наконец вполголоса спросил он, не оборачиваясь.
Ася потупилась.
– Да.
– Тогда ответьте, зачем мне такая жизнь?
Девушка тоже поднялась из-за стола, и остановилась, не решаясь подойти.
– Это неправильный вопрос. Жизнь даётся не зачем, – казалось, она говорит это больше для себя, чем для Сергея Сергеевича, – жизнь даётся потому что. А зачем, то есть смыслами, её наполняет сам человек. И тут уж кто как справится. Или наполнит, или так и проживёт пустышкой, незаконченным случайным наброском. Уж вы-то должны это знать.
– Это относится к людям, – немного раздражённо через плечо бросил гость.
– Верно, – тут же парировала Ася, – и я вижу перед собой человека. Запутавшегося, надломленного, но всё же человека.
Клим мысленно присвистнул и уставился на Асю, а Сергей Сергеевич повернул голову и пристально посмотрел той прямо в глаза.
Ася смутилась, однако взгляд выдержала.
– И вы, конечно, знаете, в чём мой смысл? – спросил гость с нескрываемым сарказмом.
– В том, – мягко, но убеждённо произнесла девушка, – что вам есть, ради кого остаться. Это ведь и была та правда, которую вы так старательно прятали?
Гость побледнел, взгляд его расфокусировался. Не совладав с нахлынувшими чувствами, он слишком резко с шумом отодвинул обиженно хрустнувший стул, сел и положил руки на стол. Сплетённые пальцы чуть заметно подрагивали.
– Есть. Недавно, – сейчас слова давались ему нелегко. – Как вы?..
Ася простодушно пожала плечами.
– Вы так громко об этом молчите, что даже Фузя вскоре смог бы догадаться. Она ведь... настоящая?
Сергей Сергеевич выдохнул с тихим стоном, черты его лица разгладились, а голос зазвучал незнакомо и тепло.
– Более чем.
– Тогда, что вас останавливает?
– Разве это не ясно?
– Ясно, – махнула чёлкой Ася, – а вам никогда не приходило в голову, что все ваши годы, города, континенты, вся ваша человеческая жизнь с самого первого дня была подчинена единственной цели – встретить её? И чтобы она встретила вас. Остальное просто предыстория.
– И кто же поставил такую цель? – хмуро поинтересовался Сергей Сергеевич, но от Клима не укрылось, как беспорядочно, будто утратив давнюю надёжную опору, заметался его взгляд. – Что скажете? Известен вам ответ на этот вопрос?
– Нет, – призналась Ася, ничуть не уступая напору, – а ещё мне не известно, кто и почему сделал нас людьми. Не известно, за что у Клима отняли нормальную жизнь. Не известно, почему Фузя, например, внезапно собака.
Она осторожно коснулась пальцами его руки и произнесла тихим вкрадчивым голосом: