– Нет, – Сергея Сергеевича заметно потряхивало. На побледневшем почти до синевы лице местами проступили пятна нездорового красного цвета, губы сжались в узкую полоску и потрескались, – будем пробовать столько, сколько потребуется. Важен только результат.
– Бес-по-лез-но, – устало, почти с отчаянием по слогам повторил Клим.
Гость отчётливо скрипнул зубами.
– Должен быть способ. Вспоминайте.
Клим закатил глаза.
– Егор что-то рассказывал, – начал он без особой надежды, – типа, нужно научиться видеть в одушевлённом не человеческую, а изначальную форму. Типа, вещь. Так я этого не умею. Даже не просите.
Сергей Сергеевич нахмурился, болезненно поёжился, однако настаивать не стал.
– Другие варианты?
– Хм, другие. А, было ещё про непосредственную угрозу моей жизни, – вспомнил Клим и быстро прикусил язык, сообразив, что ляпнул лишнего.
Глаза одушевлённого хищно сощурились.
– Непосредственную угрозу, – глухим эхом повторил он, встряхнулся, окинул комнату быстрым, изучающим взглядом, наклонился и ловко выудил из кучи неразобранных вещей длинный нож в отделанных металлом кожаных ножнах. – Отделкой золотой блистает мой кинжал. Клинок надёжный, без порока, – вполголоса продекламировал Сергей Сергеевич с восхищением рассматривая балансирующее на ладони оружие. – Теперь родных ножо́н, избитых на войне, лишён героя спутник бледный.
И вдруг крикнул:
– Защищайтесь!
Клим и глазом не успел моргнуть, как ножны с тихим стуком упали на пол, а рука одушевлённого молниеносно взметнулась, занося над Климом тускло блеснувшую смерть.
– Стойте! Не надо!
Дверь в комнату с шумом распахнулась, и в проёме показалась Ася. Взволнованная и раскрасневшаяся, она нервно теребила в пальцах кусок какой-то тряпки. Возле ног девушки мгновенно возник Фузя, оскалился и заскулил. Пёс никак не мог решить, кого спасать первым.
– Ася! – Клим вскочил, бесцеремонно отпихнув от лица замерзшее в воздухе лезвие. – Я же просил!
– Извините, – быстро и сбивчиво заговорила девушка, не сводя взгляда распахнутых глаз с одушевлённого, – я не хотела. У нас дыра в стене. Маленькая, но Клим никак не соберётся её заделать, и всё слышно. Я сидела там и слушала, и слышала. Простите, но это важно.
– Ася!
Она порывисто впорхнула в комнату, села на освободившийся стул и выпалила:
– Не надо этого делать! – и уже тише добавила. – Пожалуйста.
Сергей Сергеевич нарочито медленно, словно опасаясь невольным резким движением выплеснуть накопившееся напряжение, положил нож на стол, скрестил руки на груди и бесцеремонно уставился на девушку.
– А вы красивая, – с чувством проговорил он после недолгого молчания, – гораздо красивее, чем на фотографиях.
– На каких ещё фотогра... – возмутился было Клим, но почувствовал толчок под колено и заткнулся.
Фузя наконец, определился, перестал скалиться, вальяжной походкой прошествовал к столу и демонстративно уселся ровнёхонько между девушкой и чужаком, давая понять, что допрыгнуть до ляжки незваного гостя при необходимости он однозначно успеет. Не извольте сомневаться.
Сергей Сергеевич покосился на мопса и снисходительно хмыкнул.
– Не надо, – Ася снова заговорила. Уже без прежней запальчивости, но с той же убеждённостью, – одумайтесь. Вы же мучаете и себя, и Клима.
На ровном лбу Сергей Сергеевича сами собой образовались две складочки.
– Клима? – переспросил он с показным сомнением. – Разве это не его обязанность? Возвращать на место потерянные... вещи.
Последнее слово намеренно было сказано излишне грубо и неприятно царапнуло.