Фузя, разумеется, заворчал, что его бездушно бросают в момент кризиса самоидентификации, но быстро уловил настроение и перебрался поближе к девушке, топорща уши и старательно втягивая носом воздух.
Глава 12
Глава 12
«Необъяснимая штука – душа.
Никто не знает, где находится, но все знают, как болит».
Антон Павлович Чехов,
классик мировой литературы, русский писатель.
С самого детства, Клим хорошо это помнил, его всегда забавлял один заезженный книжно-киношный штамп: когда вокруг главного героя, внезапно обретшего некие сверхъестественные способности, обязательно и всенепременно, как по мановению волшебной палочки начинала твориться всяческая дичь и суета. Представители тайных обществ, веками охранявшие, изучавшие или уничтожавшие – нужное подчеркнуть – подобных уникумов, толпами начинали кружить вокруг, не давая и шагу ступить. А спецслужбы всего мира, спешно побросав все дела, наперегонки принимались охотиться за новоявленным чудом природы с той же самой или противоположной целью.
В конце книги или фильма герой, обычно успешно обхитрив, победив и нагнув сильных мира сего, величественно удалялся в закат, обещая вернуться.
Красиво и неправдоподобно. Действительность, по твёрдому убеждению Клима, была гораздо прозаичнее, если не сказать скучнее. В этой действительности, будь ты хоть трижды Суперменом, без особой причины и повода, скорее всего, ты трижды никому не будешь нужен. Ну, а если вдруг понадобишься, не сомневайся – найдут и всю подноготную вытащат. Пикнуть не успеешь. И пукнуть.
И вот сейчас, стоя перед незваным гостем, Клим впервые подумал, что, возможно, все эти писатели, сценаристы и режиссёры были не так уж и неправы.
Гость вид имел солидный и представительный.
Не тот, что нарочно выставляют напоказ, давая понять окружающим, какое место в жизни занимает его владелец. Напротив, буквально всё во внешности гостя призвано было скрыть или по возможности хотя бы сгладить первое впечатление.
Породистое лицо с острыми чертами и пронзительным взглядом серых глаз немного смягчали большие старомодные очки в толстой оправе. Только начинающие седеть волосы пострижены и аккуратно уложены рукой мастера. А неброское коричневое пальто сидело, как влитое и могло показаться бюджетной дешёвкой разве что совсем неискушённому в таких делах человеку.
Бывают такие люди, чью суть, как ни старайся, не спрячешь, хоть в фуфайку их наряжай. Все равно пробьётся из-под этой фуфайки и порода, и социальный статус, а то, глядишь, и профессия.
– Здравствуйте, Клим. Простите за внезапное вторжение. Надеюсь, не помешал.
Голос у мужчины был мягкий и низкий, но с такими нотками, что Клим почувствовал непреодолимое желание немедленно вытянуться во фрунт, щёлкнуть каблуками и молодецки отсалютовать. Правда, тут же вспомнив, что к пустой голове руку не прикладывают, и вообще он у себя дома, он только громко сглотнул и глупо ляпнул:
– Привет.
Гость, как показалось, с некоторым недоумением, посмотрел на протянутую ладонь, затем перевёл взгляд куда-то за спину Клима.
– Вы позволите? – спросил он. – У меня к вам серьёзное предложение. Не хотелось бы обсуждать его вот так, на пороге.
Клим мысленно сплюнул, обругал себя за невесть откуда взявшийся приступ робости, приосанился и посторонился, пропуская гостя внутрь.
– Можно в комнате. Первая дверь направо.
Мужчина сдержанно кивнул, безуспешно поискал глазами вешалку или крючок не нашёл и просто перекинул пальто через руку. Костюм на нём, к слову, оказался под стать пальто.
Бо́льшую часть комнаты теперь занимало фортепиано, при виде которого на лице гостя промелькнуло выражение, граничащее с почтением не то к инструменту, не то к самому Климу, тот так и не разобрал.
Они примостились за столом на расшатанных поскрипывающих древних стульях друг напротив друга, и помещении мгновенно заполнило тугое, напряжённое молчание, какое случается, когда разговор ожидается тяжёлый и неприятный. Когда каждому есть что сказать, и каждый понимает, что первый же вырвавшийся звук прозвучит приговором.
От этого запершило в горле. Клим кашлянул, и мужчина наконец заговорил.
– Меня зовут Сергей Сергеевич, – представился он, всё ещё глядя сквозь собеседника, – вас мне порекомендовал один наш общий знакомый.
Брови Клима сами собой поползли вверх.
– У нас есть общие знакомые?