Ближе к концу тренировки я заметил, как из валетудинария вышла Хлоя с тазом. Выплеснула его содержимое в сток. Вода из таза была розовая и мутная — к ней тут же слетелись мухи.
Хлоя вернулась в лазарет.
За дверью валетудинария вскрикнули — пронзительно. Катурикс.
Бойцы во дворе замерли, повернули лица в сторону лазарета. Мы с Даксом переглянулись. Дакс нахмурился и снова ткнул копьём в столб, словно с удвоенной силой. Я поднял щит, встал в стойку.
На пару секунд задумался. Свёл шит и меч вместе, переложил сику из правой руки в левую, щит перехватил правой. Кулак с зажатой рукоятью меча в скобу не пошёл: слишком мало было пространства под скобой — дерево рукояти упёрлось в бронзу. Я потянул… меч не пролез.
Разжал пальцы, взмахнул рукой — рукоять не поймал. Меч чиркнул меня по пальцу — клинок свалился мне под ноги, лязгнул о камень. Я замер со щитом на левой руке, с безоружной правой. Поднял меч и попробовал ещё раз. Тот же результат: в скобу щита сика не проходила — перехватить падающий меч я не успевал.
Идея хорошая, но… Факир был пьян и фокус не удался. Быстрая смена стойки не получилась.
Я заметил на песке справа от себя тень, повернул голову.
Бранд. Он посмотрел на мои руки, на лежавший у моих ног меч.
В валетудинарии снова закричал Катурикс. Сердце в моей груди пропустило удар. Я поднял меч, обтёр рукоять о тунику и вернулся к столбу.
Краем глаза заметил, что Бранд пошёл к северному крылу дома.
Снаряжение я стащил с себя у палуса и понёс в оружейную сам, все шесть предметов: поножи и манику сложил в щит, шлем повесил на локоть, меч и нож сунул подмышку, щит понёс в руках.
Во дворе встретил Рудольфа. Тот шёл от крыла начальства. Увидел меня, помахал мне рукой.
— Стой, Арн. Дай-ка погляжу.
Он взял у меня шлем, повертел его в руках, стукнул ногтем по тулье и послушал.
— Бронза добрая. Старая, но добрая.
Он замер у бортика пруда.
Из окна валетудинария во двор падал жёлтый свет. В окне двигались тени, и оттуда, из-за ставня, донёсся голос Катурикса. Торопливый, обрывистый. Катурикс говорил на незнакомом мне языке.
Рудольф покосился на окно.
— Живой ещё, — обронил он.
Я тоже посмотрел на окно и спросил:
— Что такое satis illi?
Рудольф повернулся ко мне.
— Где такое услышал?
— У ворот. Когда вернулись с арены.
— А-а.
Рудольф потёр ноготь указательного пальца.
— Satis — «довольно». Illi — «ему».
Я повторил вслух:
— С него хватит.