Он поднялся, отряхнул тунику.
Горшок остался на земле у моих ног.
— Мазь втирай на ночь и с утра, — сказал Рудольф. — Горшок вернёшь, когда мазь закончится. Или когда руку вылечишь.
Он развернулся и побрёл к воротам.
Я остался у стены. Видел, как Рудольф прошёл мимо охранника — тот даже не взглянул в его стороны.
Правая ладонь горела. Я опустил на неё взгляд, принюхался. Запах мёда напомнил мне о походе к местной лекарке, о Хлое. Я вспомнил, как выглядела её укутанная в тунику фигура. Улыбнулся.
Заметил движение — поднял глаза.
Увидел Бранда.
Мы секунд пять смотрели друг другу в глаза.
Затем Бранд сказал:
— Завтра встанешь раньше.
Не латынь — Бранд произнёс понятные мне слова: на нынешнем варианте немецкого.
— Насколько раньше? — спросил я.
Бранд развернулся и пошёл к дому. Будто призрак: совершенно бесшумно.
«Насколько раньше?» — повторил я теперь уже мысленно.
Только теперь удивился, что спросил у Бранда именно об этом. Не поинтересовался: зачем.
«Зачем» — это я узнал утром, когда засов на двери моей камеры чиркнул ещё до рассвета. Я не спал, лежал уже одетый, прислушивался: совет Бранда я воспринял серьёзно. Поднялся и подошёл к двери. В проёме — не охранник. Бранд. В руках он держал масляную плошку, огонёк в которой дёргался и облизывал жёлтым языком глиняные стенки. Дакс ещё лежал, посапывал во сне.
Я вышел в коридор. Бранд повёл подбородком: велел идти за ним.
Двор прятался во тьме. Ни ламп, нифакелов. Из дома не доносилось ни звука. За воротами прогромыхала телега — явно гружёная, колёса застучали по камню вразнобой. В траве у стены застонал сверчок, один, упрямо. Но с кухни уже потянуло дымком. Бранд привёл меня к палусам, снял со стойки деревянный меч, подал его мне: вложил в левую руку. Указал на столб.
Я встал в стойку. Начал связку, сразу в полную силу, без раскачки: замах, дуга, доворот… Бранд поймал мой локоть на третьем довороте. Придержал его. Не дал моей руке уйти вправо. Повёл мою кисть дальше сам — влево по дуге, круговым движение, будто огибая появившуюся перед столбом невидимую преграду. Кисть прошла памятную точку и не сорвалась.
— Не назад, — сказал Бранд. — Вокруг. Всегда вокруг.
Отпустил.
Я повторил движение.
На довороте рука снова потянулась вправо — я подавил рывок, повёл кисть влево круговым движением, как показал Бранд. Клинок дошёл до столба чисто, не клюнул вбок. Ещё раз. И ещё. Бранд подобрал с земли щепку — обломок плетёной обшивки щита. Согнул её в дугу перед собой. Подержал согнутой, чтобы я разглядел изгиб. Провёл этой дугой по воздуху — вбок, вокруг, за невидимый край.
— Прямой бьёт, куда смотришь, — сказал он. — Кривой заходит за край. За щит.
Он бросил щепку в песок
— Рука уже учится. Меч — потом.
Я понял не каждое слово. Но главное разобрал: кисть выводить по дуге — проносить меч вокруг столба, под воображаемый щит.
Повторил движение — как и показал Бранд.
— Ещё, — сказал Бранд.