Дарн кивнул — едва заметно. Для кого-то это было бы почти ничем, Крису хватило.
Когда стемнело, Дарн забрал копьё.
— Завтра продолжим.
И ушёл.
Крис остался стоять у стены с пустыми руками. Ладони саднили, плечи гудели, ноги дрожали от непривычного напряжения. Хотелось улыбнуться. Сильно, глупо, как тогда ночью после прорыва.
Он сдержался — не потому что нельзя. Просто не хотел расплескать.
Дарн не похвалил. Не сказал, что верит. Не сказал, что теперь всё иначе.
Но копьё дал.
Время дал.
На следующий день во дворе его перехватил Рейн. Посмотрел на руки Криса — свежие красные полосы от древка было видно сразу.
— Дарн уже взялся за тебя?
Крис кивнул. Рейн хмыкнул.
— Вечером выйдешь к сараю. Я тоже кое-что покажу.
— После копья?
— Именно после копья.
Вечером Крис вышел к сараю.
Рейн ждал у сарая с двумя кинжалами. Один настоящий, боевой, старый, с тёмной рукоятью. Второй деревянный, тяжёлый, тупой, но по форме почти такой же.
— Бери деревянный.
Крис взял.
После копья кинжал показался слишком коротким. Почти игрушкой. Эта мысль продержалась ровно до того момента, как Рейн шагнул вплотную и жёстко ткнул деревянным лезвием Крису под рёбра.
Крис согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.
Когда Крис смог выпрямиться, Рейн снова оказался слишком близко. Крис сам отступил на полшага. Рейн заметил.
— Запомни это расстояние. Если пришлось достать кинжал, противник уже близко. Здесь не до красивых приёмов. Либо действуешь раньше, чем испуг успеет тебя остановить, либо железо не поможет.
— Раньше страха?
— Раньше, чем страх заставит тебя отступить или застыть.
Это Крис запомнил сразу.
С Рейном было иначе, чем с Дарном. Дарн ставил основание, будто строил в человеке место, на которое можно опереться. Рейн показывал, что делать, когда опоры уже не хватило и кто-то стоит слишком близко.
Он поправил запястье Криса.
— Не выворачивай кисть. Сам себе руку сломаешь.
Потом локоть.