Крис пожал плечами. Объяснять было стыдно. Ему хотелось, чтобы Дарн сам заметил перемену. Детская мысль, но отказаться от неё Крис пока не мог.
— Хочу, чтобы он сам заметил.
Рейн ещё немного смотрел на него.
— И сколько ты собираешься ждать?
— Не знаю. Ещё день.
— Один, — согласился Рейн. — Потом скажешь сам. Не заставляй Дарна угадывать, чего ты от него хочешь.
Но Дарн, кажется, всё равно узнал раньше. Сказал ему Рейн или сам заметил перемену в потоке Криса, было не разобрать.
Дом после этого не изменился. Крис почему-то ждал, что внешний мир хоть немного сдвинется, раз внутри всё изменилось так сильно. Но утром Мира по-прежнему отсчитывала крупу, Кеш искал ремешок и уверял, что его украли, хотя тот лежал под лавкой, а Сая спорила, что ей тоже можно на рынок. На поле Барт без умолку что-то рассказывал. Земля оставалась землёй, а мотыга — мотыгой.
И всё же что-то изменилось. Крис ровнее держал спину и не так поспешно отводил глаза, встречаясь с чужим взглядом. Вечером у стены его больше не ждал тупик. По крайней мере он повторял это себе и старался вести себя так, будто уже поверил.
Первые два дня сильнее он себя не чувствовал. Горло саднило, а после медитации средоточие оставалось скорее пустым, чем полным. На третье утро жар вдоль шеи ослаб. Тогда разница и проявилась на поле. Крис по-прежнему уставал раньше Барта и Кима, но к полудню дыхание уже не становилось таким мелким, а короткой передышки хватало, чтобы отпустило спину. Он не превратился в другого человека, просто теперь мог дольше удерживать утренний темп, прежде чем движения становились тяжёлыми и неровными.
На шестой день Дарн остановил его у двери.
— После поля жду тебя во дворе, — сказал он.
Крис кивнул, но после этого мыслями весь день был уже не на поле.
Руки работали, мотыга шла, земля отваливалась в сторону, ряд понемногу тянулся вперёд. Но мысли всё время возвращались к словам Дарна. Барт рассказывал про хлебника, у которого опять подпалило печь, затем перескочил на торговца с перьями, на которого уже косился даже староста, а от него — на стражника Руга. Тот, по словам Барта, теперь смотрел на него с уважением и страхом.
— Ты меня вообще слушаешь? — спросил Барт.
— Конечно. Руг теперь тебя уважает и немного боится.
— Это было три новости назад. Я уже успел рассказать, что хлебник хочет продать печь и уехать к северянам.
Крис пожал плечом.
Барт прищурился.
— У тебя вид такой, будто ты что-то украл или тебя вечером женят.
— Если выбирать, лучше бы украл.
Барт сочувственно покачал головой.
— Значит, всё-таки женят. Крепись. Если выживешь, завтра расскажешь.
— Отстань, — не удержавшись, сказал Крис.
Барт хмыкнул, но отстал. Ненадолго, конечно.
Время на поле тянулось дольше обычного. Крис дважды поймал себя на том, что спешит и портит ряд. Пришлось заставить руки вернуться в обычный темп. Он хотел держаться спокойно и по-взрослому, словно третий слой должен был сразу прибавить ему несколько лет.
После работы он умылся у бочки почти бегом.
Дарн ждал во дворе с двумя рабочими копьями. Одно было старым, с потёртым древком. Второе, полегче, имело тёмный, уже не новый, но ровный наконечник.
Крис остановился. Дарн протянул ему лёгкое.
— Возьми.