В доме никто не шевельнулся.
Крис нащупал башмаки, взял их в руки и вышел в коридор в носках, обулся уже там. Куртка-плащ висела у двери, старая, с потёртым воротом. Он накинул её и немного постоял, глядя на короткий хозяйственный нож, который держали рядом для верёвок и всякой мелкой работы.
Нож почти не годился для боя, но Крис всё равно сунул его за пояс. Рукоять тут же неудобно упёрлась в бок.
Он бесшумно приоткрыл дверь, по привычке потянув ручку на себя и чуть приподняв створку. На улице оказалось зябко. После жаркого дня ночная прохлада всегда накатывала внезапно. Небо было тёмным и усыпанным звёздами. Возле колодца что-то едва слышно щёлкало, в сухой траве возилась мелкая живность, а на другом конце деревни одиноко тявкнула и тут же умолкла собака.
Крис немного постоял в темноте, привыкая к слабому свету, и двинулся к калитке.
До западных ворот было от силы пять минут. Днём этот путь почти не замечаешь: свернул у невысокой ограды, протиснулся между домами, пересёк край площади — и уже выход. Но в темноте всё казалось другим. Стены словно выросли, шаги по пыли звучали чересчур громко, а привычный двор с бельевыми верёвками вдруг показался заброшенным.
Возле ворот было пусто. Да и воротами это место можно было назвать с натяжкой. Просто широкий пролом в стене с массивной деревянной створкой, которую на ночь лишь слегка прикрывали. Мало ли кто-то припозднится с поля или понадобится выйти за стену. Иногда здесь проходили стражники, а днём обычно скучал какой-нибудь парень с копьём. Сейчас вокруг были только камень, сухое дерево и сплошная темнота впереди.
Он шагнул наружу.
За окраиной сразу шли поля. Сначала виднелись уже убранные участки с торчащими колышками, дальше тянулась сухая трава, пересечённая канавами и усеянная валунами. До ближайших развалин было около четверти часа обычным шагом.
Крис помнил маршрут наизусть, ноги сами несли его в нужную сторону. За воротами он ненадолго замер. Тропинка вела прямо, а потом забирала левее к остаткам старой ограды. При свете солнца тут было невозможно заблудиться, но ночь стёрла все ориентиры и исказила расстояния. Знакомые камни казались чужими глыбами.
В этот момент он чётко осознал, в какую авантюру ввязался. Один, на втором слое, посреди ночи шёл в руины с хозяйственным ножом, которым и хлеб резать было неудобно. Любой здравомыслящий человек на его месте развернулся бы и пошёл спать.
Но Крис заставил себя сделать шаг вперёд. Ему было страшно идти туда, но остаться таким, как есть, казалось ещё страшнее.
Поначалу он взял слишком быстрый темп. Понял это по сбившемуся дыханию и по тому, как замельтешила земля перед глазами. Пришлось сбавить шаг. Он вспомнил совет Дарна: смотреть под ноги, потом вперёд и снова под ноги. Старался ступать мягко, но в какой-то момент всё же оступился на краю сухой канавы. Земля посыпалась, нога поехала вниз, он нелепо взмахнул руками и чудом удержал равновесие. Сердце колотилось где-то в горле.
Он замер, прислушиваясь к каждому шороху.
Вокруг стояла тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием. До руин он добрался без происшествий и узнал их издали по неровным тёмным очертаниям на фоне ночного неба. Обвалившиеся стены, чёрные дыры проёмов, пара торчащих под неправильным углом плит. Днём сюда часто бегали дети или приходили взрослые, чтобы поискать полезный металлолом и строительный камень, особенно когда земля размокала после хорошего дождя.
Здесь он получил шрам.
У первой стены Крис задержался.
Не хотел, а задержался: тело узнало место и стало осторожнее. Кривая плита слева, ниша в дальней стене, сухой куст, который всегда цеплялся за штаны — всё знакомое, почти безопасное.
Стало понятно, что впереди начинается территория, где может случиться вообще что угодно. Правая ладонь привычно потеплела. Крис сжал руку в кулак и двинулся дальше.
Дорога шла через ближайшие развалины, напоминая старую улицу. Там, где раньше стояли дома, теперь торчали только остатки стен да куски полов, переходящие в пыль. Он шёл прямо до завала из трёх больших плит. Обычно тут все и останавливались, детей отправляли обратно, да и взрослые без повода вперёд не совались.
За этими плитами обстановка менялась постепенно, что напрягало ещё больше. Никакой чёткой границы не было. Просто земля плавно уходила вниз, проход сужался, а стены росли вверх, закрывая небо. Какое-то время позади ещё виднелись знакомые силуэты зданий, но вскоре они скрылись за поворотом, и обратный путь приходилось держать в голове. Настоящий поход начинался именно здесь, а не где-то у ворот.
Крис перестал считать шаги и начал запоминать приметы. Пришлось пригнуться под балкой, потом обойти яму вроде старого стока. Запомнил сухую траву в трещине и кучу камней с плоской плитой на макушке. Повернул налево, значит, возвращаясь нужно будет брать правее. Эту мысль он старался вбить себе в голову намертво, чтобы не дать страху взять верх.
Но минут через десять ориентиры стали путаться. Попались два очень похожих поворота, да и сломанная лестница в темноте казалась просто неровной землей. Он свернул налево, сделал шагов тридцать и уперся в стену.
Самая обычная серая стена с трещиной. И от этого становилось не по себе. Никаких чудовищ или ловушек, просто тупик, который означал, что он заблудился.
Он немного постоял, развернулся и пошёл обратно, теперь уже тщательно собирая дорогу по кусочкам. Сначала лестница, потом щель между камнями и проход направо. Дарн всё-таки был прав, когда говорил, что выходы надо запоминать заранее, пока голова соображает. Хоть это и бесило, но работало.
Спустя пару минут из тёмной дыры справа вдруг вылетело что-то с крыльями. Крис дёрнулся, сильно ударился плечом о стену и успел выхватить нож до того, как сообразил, в чём дело. Это оказалась крупная птица. Шумно хлопнув крыльями и задев одно о камень, она взмыла вверх.
Он прижался к стене, чувствуя, как дрожит в потной ладони нож. Потом перевёл дух и убрал его за пояс.
— Молодец. Уже с воздухом дерёшься, — пробормотал он и тут же прикусил язык.
Страх никуда не делся, просто превратился в привычный фон вроде холода или пыли. Крис перестал вздрагивать от каждого шороха. Идти и бояться одновременно оказалось вполне возможно. Это вряд ли была смелость, скорее он просто устал нервничать. Раз уж всё равно страшно, надо хотя бы двигаться вперёд.
Хуже стало примерно через час. Крис всё ещё блуждал по развалинам, а вокруг оставались те же стены, каменное крошево, пустые окна и слабое тепло в ладони.