— А что ты так нервничаешь? Будто впервые сажаем невиновного, — философски заметила Кац. — Ну если так хочется, можно и поболтать. Я-то женщина свободная, никуда не спешу.
— Внучка вчера сказала: «Бабушка, если ты её посадишь, я потеряю к тебе всякое уважение и перестану с тобой общаться».
— Вот сопля зелёная! Бабушку она расфрендит… Чтоб понимала! Сколько ей, шесть? Семь?
— Семь с половиной. Стелла, ты их не знаешь, они другие. Внучка пробралась ко мне в комнату — а как я её увижу? — и изучила материалы дела. Говорит: «Это никуда не годится, никаких доказательств, всё шито белыми нитками». Она словно уже родилась юристом.
— Кошмар! Я всё больше убеждаюсь, что сделала правильный выбор. От детей одни неприятности, а уж от детей-невидимок тем более.
— Девочки, нам надо чем-то закусывать, — Гамлету уже было хорошо, но недостаточно.
* * *
Марат следил за происходящим на мониторе ноутбука. Судьи ещё не насовещались. А в зале ничего интересного: подсудимая общалась с адвокатом, в надежде поглядывая на дверь.
— 3201 Селин, нужно срочно эвакуировать внучку судьи Болтенко. Бабушка разболталась.
— Хорошо. Трансляцию откладываем?
— Да, до финала не запускаем. Только что охранник принёс им пиццу.
* * *
— Да я глаза на неё поднять не могу! И сама у неё наблюдалась обе беременности, и старшая дочь, младшая теперь вот беременна, не знай, кто там…
— Известно кто, — сказал Бубикян, — мы тоже ждём… Лариса, успокойся, дорогая. Это всего лишь наша работа, служба такая. Живицкая умный человек, она всё прекрасно понимает, что решение спущено сверху. Эх, забыл, надо было у неё контакты хорошей акушерки спросить…
— Буба, ты наглый, капец! Даже я себе такого не позволяю, — рассмеялась захмелевшая Болтенко. — Если что надо, спрашивай у меня: у меня всё есть!
— Давайте закругляться, два часа уже сидим, ничего интересного не высидим. — Стелла пила мало, ей было скучно.
— Допустим, мы можем изобразить гуманизм. Пожизненное — звучит грубо. Но если так подумать, Живицкой уже 61 год. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 25 лет. М? По сути это то же самое, но выглядит мягче, — предложил Бубикян.
— 23 с половиной теоретически тоже неплохо, — сказала Кац. Она всё-таки решила перейти на вино, раз уж засиделись, поддержать компанию.
Председательствующая Болтенко продолжала нащупывать компромисс между служебным долгом и внутренним убеждением, руководствуясь которым…
После тяжёлого пятичасового совещания три судьи, наконец, появились в зале. В центре композиции мужественно возвышался Гамлет Бубикян, с обеих сторон плотно украшенный дамами. Левой рукой он придерживал обмякшую Стеллу Кац. На его правом плече обречённо висела Лариса Болтенко, размазывая сопли на красном заплаканном лице.
— Заседание переносится на следующую неделю, — объявил он, с трудом выговаривая слова.
Три минуты спустя на всех каналах страны началась трансляция закрытого судебного заседания. Неви позаботились и о тех, кто в этот момент оказался за пределами дома. Прогуливающиеся жители столицы столпились возле огромных мониторов, заранее установленных к празднованию 100-летия президента.
* * *
Генеральный прокурор Аркадий Паяльников присутствовал на каждом заседании правительства. Премьер-министр Пыльный чувствовал себя без него неуверенно, постоянно ныл и работал без огонька. Оно и понятно, за сорок лет на одном месте любой деградирует. Старику давно нужно было дать пинка под зад, но без одобрения свыше это сделать невозможно. Разве что незаметно подтолкнуть и вынести вперёд ногами. Пыльный мечтал хоть немного напоследок пожить для себя, успеть побывать хотя бы в половине из своих сотен домов, накопленных к счастливой старости. Годы шли, его надежда не умирала, но уменьшалась в размерах. Паяльникову приходилось контролировать Пыльного, чтобы не наделал глупостей. Фактически он сам за него и был премьером. Зачем деда берегут — вот загадка загадок. Этому есть только одно объяснение: Пыльный — последний, кто помнит настоящего президента. Хотя для чего его помнить — тоже непонятно. Ну надо, так надо. В любом случае, инструкции от руководства всё ещё приходили именно Пыльному. А кто это руководство — Паяльников не знал, видимо, они ему пока не доверяют. И это за девятнадцать лет верной службы…
— …Предлагаю увеличить детский возраст до 25 лет.
— А зачем?
— Ну, во-первых, у нас будет больше детей. Во-вторых, многие страны уже пошли по этому пути, подняли возраст совершеннолетия до 21 года. Так мы не только улучшим нашу статистику, но и опередим мировые тренды.
— Хорошее предложение.
— А я предлагаю новых детей забирать у родителей и выращивать в элитных интернатах достойными людьми, такими, как мы…
И вот эту всю министерскую чушь Паяльникову приходилось регулярно терпеливо слушать. Но он привык. Можно было параллельно обдумывать более важные государственные дела, сохраняя заинтересованный вид.