– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки…
Глава 15
Глава 15
«В жизни каждого человека бывают минуты,
когда для него как будто бы рушится мир.
Это называется отчаянием.
Душа в этот час полна падающих звёзд».
Виктор Гюго,
французский писатель, поэт, драматург,
одна из ключевых фигур французского романтизма.
Егора Клим заприметил издали. Тот топтался у кофейного ларька, грея руки о большой ярко-оранжевый стакан, сейчас чуть ли не единственное цветное пятно в окружающем мире. У Клима мелькнула мысль перейти на другую сторону дороги, но ноги упрямо несли по прямой, да и Егор, заметив его приближение, без сожаления швырнул стакан в урну, коротко махнул рукой и шагнул навстречу. Клим прошёл мимо, не сбавляя шага и не отвечая на молчаливое приветствие. Егор поджал губы и зашагал рядом, подстраиваясь и, видимо, не решаясь заговорить первым. Пятнадцать шагов. Двадцать.
– Где тебя так? На свалке копался? – полусочувственно-полунасмешливо наконец поинтересовался он.
Клим остановился так резко, что Егор от неожиданности по инерции проскочил немного вперед, остановился и знакомо осклабился.
– Чего тебе? – зло спросил Клим, и не собираясь скрывать раздражение.
Егор пожевал губами, демонстративно глядя воспалёнными глазами куда-то в сторону, затем сказал, как одолжение сделал.
– Ты про бабку свою спрашивал.
Клим насторожился.
– Я всё думал, рассказывать тебе или нет, – вальяжно протянул Егор, – решил, что расскажу.
– Ну? – повторил Клим. – Дальше что?
– А то, – теперь Егор смотрел Климу прямо в глаза, – то, что по молодости бабка твоя нехило так согрешила. Спуталась с одним самозванцем.
– Одушевлённым? – уточнил Клим.
– Если тебе так больше нравится, – Егор неприязненно поморщился.
– Погоди, погоди, – теперь уже Клим жаждал продолжения, – что значит спуталась?
– Да то и значит, – скабрёзно усмехнулся Егор, – маленький, что ли? Влюбилась она в него, а потом вовсе залетела.
– Что? – Клима словно кипятком ошпарили.
– Да-да, правильно ты всё понял. Похоже, бабулька твоя фантазировала себе большую неземную любовь и долгожданное женское счастье. Дура. Бабы они такие.
Клим скрипнул зубами, но сдержался.
– Дальше, – потребовал он.
– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о возлюбленном предмете, – дурашливо продекламировал Егор, – дальше ожидаемо. Уж не знаю, что там между ними произошло… Может, характерами не сошлись, а может, самозванцу нафиг не упёрлись наметившиеся в ближайшей перспективе всякие пелёнки-распашонки и вечно орущие ссущиеся младенцы, а то и Танюша передумала заводить себе мужика, но скандал, похоже, вышел знатный, и в итоге отправила твоя бабка своего бывшего возлюбленного туда, где ему и место. Конец истории. Амба. Гудбай, май лав, гудбай. Как говориться, nothing personal, just business.