По крайней мере, змеелюд именно поэтому так легко лишился ног. Тот самонадеянно приблизился к эльфу, решив поговорить, сыпя оскорблениями. А эльф в ответ лишь молчал да улыбался. Он-то знал, что нужно всего лишь немного подождать, пока силы Плети окажутся заблокированы, а дальше можно расправляться с жертвой в своё удовольствие.
Вот и получалось, что Золид не мог приблизиться, чтобы прикончить эльфа, но стоило подойти достаточно близко, как проклятый амулет начинал бы вытягивать из него силы.
А эльфы, в свою очередь, не решались напасть, ведь эффективность воздействия артефакта возрастала со временем, а не мгновенно. То есть многим длинноухим гарантированно придётся умереть, пытаясь удержать орка, пока тот не прекратит буйствовать, достаточно ослабнув под гнётом амулета.
При всём своём высокомерии эльфы ценили жизни даже наиболее ничтожных своих сородичей. Что уж говорить о преданных солдатах, годами служивших конкретному Дому. Вот Лариос и не спешил жертвовать ими в угоду собственным амбициям, предпочитая выжидать и договариваться, а не бросаться в бессмысленную атаку.
— Меньше говорить. Предлагать уже, — прорычал Золид, и в его голосе прорезалось откровенное нетерпение.
По правде, я тоже устал от витиеватых речей эльфа. Любят же они поговорить о себе любимых, особенно когда уверены, что противник вынужден их слушать.
Четвёртый сын уже никак не меньше получаса толковал о своём, о правах Дома Валари, о нанесённом ему личном оскорблении самим фактом задержки, и к сути подошёл только после того, как Золид не выдержал и рыкнул, оборвав очередную тираду на полуслове.
Так как ни эльфы, ни орк не могли победить и остаться в живых при открытом столкновении, Лариос предложил Золиду разойтись миром. Условие было простым: прежде чем каждый из них отправится своей дорогой, отступник укажет путь к месту, где в скором времени соберётся Ковен.
Пока одно копьё вместе с артефактным амулетом останется здесь, охранять Золида, чтобы тот не помешал осуществлению задуманного. А второе, ведомое лично Лариосом, отправится к месту сбора — охотиться, с целью отловить недостающее количество отступников для расчёта с Домом Дельмис.
— Как ты уже понял, я не стану бессмысленно жертвовать своими солдатами, пытаясь тебя убить, — подытожил эльф. Разговор успел изрядно ему наскучить. — Как только получу необходимое, сразу отзову их через камень дистанционной связи.
— Договор, — кивнул Золид и в тот же миг одно из его щупалец метнулось к стоявшей рядом Плети. Человек-отступник даже понять ничего не успел, когда его голова от хлёсткого удара разлетелась кровавыми брызгами.
— Понимаю твоё желание избавиться от свидетелей, но мог бы просто отдать его нам, — прокомментировал Лариос убийство. — Впрочем, не важно.
— Сами ловить.
— Да, да, говори уже, где состоится собрание Ковена?
— Запад. Улмор.
— Вы должны собраться в городе гоблинов? — удивился эльф, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучало нечто похожее на искренний интерес.
Отвечать что-либо ещё орк не счёл нужным.
— Торопиться! — начал он злиться из-за нерасторопности эльфов.
Время утекало, а эти двое всё никак не могли решить между собой простейший вопрос.
Всё дело в том, что Саги никак не хотел оставаться с орком и отпускать своего господина охотиться без его личного присмотра. Но Лариос не желал уступать, напирая на то, что никому другому не может доверить амулет — вещь слишком ценную, чтобы вручить её простому подчинённому. Он уже лишился, пусть и временно, одной семейной реликвии из-за сделки с Домом Дельмис и не собирался рисковать ещё и этим артефактом.
— Как прикажете, — сдался наконец Саги. Я даже расслышал, как он от бессилья скрипнул зубами. — Молю вас, будьте осторожны, милорд.
После того как эльфы разделились и одно копьё всё же направилось на запад, учитель осторожно вложил мне в руку небольшую шершавую горошину.
Слушать дальше не имело особого смысла. Орк молчал, а разговоры рядовых эльфов, оставшихся охранять его, нам без надобности.
Горошина приятно пахла мятой.
— Просто проглотить или нужно разжевать? — уточнил я, покрутив её между пальцами.
— Лучше разжевать, нэк.
На вкус она тоже оказалась приятной — свежей, чуть сладковатой, с лёгкой прохладой, разливающейся по языку. Но вместе с вернувшимся зрением и ставшим обычным слухом, спустя минуту пришла жуткая изжога. Казалось, будто я целиком проглотил жгучий тильский перец.
— Терпи, — недовольно скривился старик, наблюдая, как я беззвучно открываю рот, пытаясь хоть немного унять полыхающий изнутри огонь. — Дойдём до лошадей, тогда и попьёшь.
Спустившись с часовни, мы поспешили обратно к амбару. Арах встретил нас злым шёпотом, больше похожим на рычание разъярённого зверька, чем на речь разумного существа.
— Где вас демоны носили⁈ — прошипел он, тыча когтем то в меня, то в сторону города за нашими спинами. — Почему так долго?