— Но сбежал я даже не из-за старика, а потому что разочаровался в самом городе, в его гоблинах.
— А что не так с местными гоблинами?
— Что не так? — старик улыбнулся, и от этой самой обычной, казалось бы, улыбки мне вдруг стало не по себе — слишком уж холодной она вышла. — Они не поддержали нас, — он выделил интонацией последнее слово, — когда мы оказались на пороге новой войны с чёртовыми орками. Эти просто объявили нейтралитет и на этом всё.
Судя по уровню ненависти, сквозившему в каждом слове, тутошних гоблинов наш учитель ненавидел ничуть не меньше эльфов, а быть может, даже сильнее, если такое вообще было возможно.
Чувствую, наше пребывание в Улморе тихим не будет. Одним глазом придётся высматривать эльфов, а вторым — следить, чтобы наставник не пустил кого-нибудь из местных под нож из-за старых обид.
Глава 16
Высокие шпили множества зданий терялись где-то в беззвёздной темноте ночного неба. Каменные постройки с трёх и четырёхскатными черепичными крышами тянулись вдоль улиц ровными, почти вычерченными по линейке рядами, а мостовая оказалась выложена идеально подогнанной брусчаткой, что я невольно засмотрелся под ноги, сравнивая её с разбитыми, растрескавшимися дорогами, по которым нам довелось идти последние несколько дней.
Трудно было поверить, что этот город возвели зеленокожие коротышки.
Учитель, заметив моё нескрываемое недоумение, усмехнулся и пояснил, что строили город вовсе не гоблины. Изначально он назывался Троиендалис и принадлежал расе тёмных альвэ. Но во время Великой войны, когда отовсюду на обитаемые земли наступали полчища Плетей, эльфы покинули город, решив сплотиться и собраться в более удобном для обороны месте. Сам же Троиендалис они не просто бросили на произвол судьбы, а даровали гоблинам — щедрый, на первый взгляд, жест, за которым, впрочем, крылся вполне прагматичный расчёт. Остроухие рассчитывали, что демонические легионы потеряют хоть какую-то часть сил, увязнув в штурме и разрушении города, прежде чем доберутся до более важных, стратегических рубежей.
— Подарок с подвохом. Гоблины не догадались об истинных мотивах подобной щедрости? — спросил я, разглядывая массивные, укреплённые ставнями окна ближайшего дома.
— Разумеется, они всё поняли. Но взгляни на этот город. Разве можно было отказаться от такого, нэк? Тем более что у гоблинов особо выбора-то и не было. Не встречать же неприятеля в лесных деревушках?
Действительно, гоблинские лесные поселения, которые мне уже не раз доводилось видеть, да и пожить в них тоже успел, совсем не предназначались для ведения осадных боевых действий. Жиденькие частоколы да наспех сколоченные хижины едва ли выдержали бы даже небольшой набег, не говоря уже о полноценной войне.
— Вот все гобы из окрестных земель и перебрались за высокие каменные стены, превратившись в подобие настоящего войска, — продолжил Зуг’Гал, неспешно шагая по опустевшей в ночной час улице. — Они даже успели успешно отразить несколько малых волн тварей. А потом в войне произошёл перелом, и Троиендалис, на тот момент уже переименованный в Улмор, так никто всерьёз и не штурмовал.
— И эльфы не пытались вернуть свой город?
— Пытались, даже вели какие-то переговоры, но были вынуждены отказаться от этой затеи. Без боя город никто возвращать не собирался, в принципе. За него всё ж было пролито не так и мало гоблинской крови. А ещё гоблины такого успели нарыть под землёй за прошедшие годы, что потери тёмных альфов грозились стать даже выше, чем если бы они сами отражали нападение Плетей напрямую. К тому же это в принципе испортило бы отношения со всем Ковенантом. Поэтому всё так и осталось — город с тех пор считается полноправным гоблинским владением, признанным даже теми, кто некогда его построил.
Мы шли дальше местами совсем пустынным улицам, и я то и дело ловил себя на желании остановиться и получше рассмотреть очередной причудливый архитектурный завиток на фасаде какого-нибудь особенно приметного здания. Эльфийские зодчие отличались изяществом, совершенно чуждым грубоватой застройке человеческих городов. Резные наличники, витые чугунные решётки на окнах первых этажей, тонкие, почти невесомые на вид колонны, поддерживающие балконы, всё выдавало руку мастеров, привыкших работать не столько ради практичности, сколько ради самой красоты формы.
Но красота эта, надо признать, местами уже успела изрядно потускнеть под гоблинской рукой. Кое-где изящные фасады были грубо залатаны неотёсанным камнем, явно не в тон общей кладке, а на паре домов и вовсе красовались пристроенные наспех деревянные надстройки — начисто лишённые изящества оригинального замысла. Будто кто-то натянул поверх дорогого бального платья грубую рабочую куртку, не особо заботясь о том, насколько нелепо это смотрится со стороны.
Прохожих на улицах в столь поздний час встречалось немного — редкие фигуры в плащах спешили куда-то по своим делам, лишь мельком окидывая нашу троицу равнодушными, а иногда немного опасливыми взглядами. Гоблины здесь, судя по всему, давно привыкли к разношёрстной публике, стекающейся в город со всех окрестных земель, и человек в компании двух зеленокожих спутников не вызывал у местных ни малейшего удивления.
Заселяться мы отправились в один из центральных районов. На окраине города наставник категорически отказался провести даже одну-единственную ночь, хотя усталость после долгого перехода валила с ног всех троих. При том что в Сольге мы преспокойно жили в натуральном клоповнике, кишевшем блохами и прочей неприятной живностью, а здесь старик уперся — и всё, никаких компромиссов. Подобную категоричность он не счёл необходимым нам объяснять, лишь коротко бросил, что «так надёжнее», и на этом разговор был закрыт.
А мне бы очень хотелось услышать, по какой такой причине он в итоге решил выложить по золотому за комнату для каждого из нас. Да, там оказалось очень чисто, простыни свежие, ни намёка на насекомых, но это цена лишь за одну седмицу вперёд. Грабительские расценки, особенно учитывая, что сама комната была совсем крохотной и обставлена так, будто в неё предполагалось заселять неприхотливых солдат. Кровать, небольшая тумбочка и стул — вот и всё убранство, никаких излишеств. Даже пообедать было негде: приходилось спускаться в общий зал на первом этаже, где вечно толпился народ.
И это за целый золотой феникс!
Арах, узнав цену, едва не задохнулся от возмущения, долго что-то бормотал себе под нос о дикарских порядках и жадных до чужого золота гоблинах-хозяевах, но старик лишь отмахнулся, велев не устраивать сцен посреди приличного заведения. Я же, признаться, слишком устал, чтобы всерьёз возмущаться суммой, после стольких дней, проведённых под открытым небом, простая мягкая кровать казалась настоящей роскошью, вне зависимости от цены за неё.
Хозяин гостиницы, пожилой гоблин с аккуратно подстриженными бакенбардами и цепким, оценивающим взглядом, проводил нас до дверей комнат лично, не доверив это дело прислуге. Он то и дело искоса поглядывал на меня — единственного человека в компании двух гоблинов, но вопросов задавать не спешил, видимо, давно привыкший не совать нос в чужие дела, если постояльцы исправно платят звонкой монетой вперёд.
С утра, сразу после завтрака, мы отправились сбывать эльфийское оружие. После первых двух десятков оружейных лавок стало окончательно понятно, что ходить дальше особого смысла нет, никто нам больше не предложит. Ценник прыгал совсем незначительно от лавки к лавке, в сумме за всё имевшееся у нас снаряжение разница достигала где-то в пределах трёх-пяти золотых, не больше. Но старик упрямо тащил нас к следующему торговцу, а после того к ещё одному, и явно не собирался останавливаться, сколько бы мы ни возмущались.
— Учитель, что на вас нашло? Давайте уже наконец продадим снаряжение! — взмолились мы вместе с Арахом, порядком вымотанные бесконечным хождением по узким торговым улочкам.
— Болваны, — прорычал наставник, продолжая идти, ориентируясь на вывеску очередной лавки, что виднелась чуть впереди. — Мы сейчас не трофеи продаём, а эльфов ищем, нэк.
Оказалось, торговать вооружением в Улморе дозволялось всего в нескольких, строго определённых районах города. А значит, побитые эльфы непременно наведаются в одну из этих лавок. Если не купить новые клинки взамен утраченных, так хотя бы привести в порядок то, что уцелело после стычки с Золидом.
— А почему им не пойти сразу к кузнецу, если нужен ремонт? — поинтересовался я, всё ещё не до конца понимая логику учителя.
— Всё, что касается оружия, только в этих районах и только через лавки торговцев. Так издавна повелось, и никто не станет ничего менять, пока это приносит деньги городской казне. Торговая гильдия — это сила, с которой вынуждены считаться, нэк.
— А кузнецы не против такого порядка?